Дело о стаях

Рукоять под пальцами кажется обжигающе горячей, словно Слава не пистолет берёт, а угли из костра зачерпывает.

Он отщёлкивает магазин, проверяя наличие патронов, и вопросительно выгибает бровь:

— Серьёзно? Ты предлагаешь его использовать в роли дубинки?

Магазин пуст и на мгновение Славе становится страшно.

— Пуля в стволе, тебе хватит. Я знаю, что ты умеешь метко стрелять.

Вернув магазин на место, Слава оттягивает затвор, проверяя. Пуля действительно оказывается внутри. Одна единственная, которой, по мнению Германа, должно хватить.

«Чёртов параноик!» — костерит Слава.

— Значит одна попытка... Ты слишком хорошего обо мне мнения, — ворчит он.

Глаза Демида больше не горят, позволяя увидеть их настоящий, не окрашенный силой альфы, цвет.

— Демид, — Слава сглатывает, до боли сжимая рукоять пистолета. — Помнишь, о чём мы недавно говорили? Помнишь, о чём мы договорились?

Демид опускает морду, но радужки его глаз снова вспыхивают рыжим огнём.

«Всего один выстрел... Только один».

Слава поднимает пистолет, направляя его на Демида, прямо в гордо поднятую голову.

«Я не промахнусь».

Шумно выдохнув, Слава смотрит сквозь прицел в горящие огнём глаза.

«Он всё прекрасно понимает...»

На секунду смежив веки, Слава стреляет.

* * *

Демид опускает голову за мгновение до выстрела. Прижимает уши к макушке, спасая их от пролетевшей мимо пули, и тут же уходит в сторону, стоит лишь удавке ослабнуть.

Вскрик и второй хлопок звучат одновременно. Выпущенная Славой пуля попадает точно в цель, прошивая удерживающую поводок руку Леонида.

Отбросив бесполезный теперь пистолет, Слава чувствует, как мажет по бедру бок Демида, когда тот проскальзывает мимо, и больше на него не отвлекается.

Поднырнуть под руку Германа выходит за мгновение до нового выстрела. Как и ударить, чтобы тот ушёл в потолок.

— Я уже сказал, что они моя стая! — шипит Слава, не позволяя Герману опустить пистолет.

— Мусор, — выплёвывает тот.

Сильные пальцы сжимаются на беззащитной шее, сдавливая гортань.

Герман разворачивает его спиной к Леониду ещё прежде, чем Слава успевает хоть что-то сделать.

— Она тебя испортила так, что только могила исправит!

Понимание что сейчас будет, острой иглой пронзает сознание и Слава отпускает руку, целясь ладонью в лицо. Вот только вырваться из захвата он уже не успевает. Выстрел бьёт по барабанным перепонкам, заставляя сердце сбиться с шага, а в следующий момент шипит Герман, наконец-то отпуская его горло.

До самого Славы боль доходит с опозданием.