Дело о стаях

Кружки оказываются на столе, но, ни он, ни мать за него так и не садятся.

— Я спрашивал о природе твоего знания о них, — не соглашается Слава и, словно ныряя в омут, всё-таки спрашивает: — Кто мой отец, мам?

— Ты снова об этом, — она поджимает губы и закрывается, скрещивая руки на груди. — Я думала, мы закрыли эту тему много лет назад.

— Закрыли. А сейчас придётся открыть.

Слава не хочет быть жестоким, однако без ответа уходить не собирается. Не в этот раз.

— Я уже сказала тебе тогда и скажу сейчас. Твой отец мудак и я не хочу о нём говорить.

— А придётся, — Слава устало садится за стол, обхватывая горячие бока кружки ладонями. — Мам, просто скажи, как его имя? Хотя бы это.

— Зачем тебе?

«Не равноценно. Ты ждёшь ответа не желая отвечать сам» — нашёптывает совесть, вынуждая Славу обороняться и строить защиту:

«А вдруг Герман просто соврал? Зачем говорить, что я сталкивался с тем, кто сказал, что он мой отец?»

— Пожалуйста? Просто имя.

— Ты Аринович.

— Знаю, — мягкая улыбка сама собой забирается на губы.

— Герман. Его звали Герман. И, несмотря на симпатичное лицо и харизму, он был той ещё мразью.

«Ты Германович. Ты мой сын».

Рука неосознанно взлетает к плечу, где под толстовкой прячется полоска пластыря, закрывающая рану.

Герман всё-таки не соврал.

* * *

— Расскажи мне про него, — просит Слава, прерывая повисшее в кухне молчание.

— Ты просил только имя, — напоминает мать с кривой усмешкой и Слава осторожно пожимает плечами.

— А теперь прошу рассказать о нём. Всё, что ты знаешь.

Слава смотрит на мать и только поэтому замечает, как меняется её лицо. Как тонкие брови перетекают из состояния хмурости к недоумению, а морщинка между ними разглаживается, уступая трём горизонтальным дорожкам на лбу.

— Что-то случилось.

— Мы с ним пересеклись, — отзывается Слава, понимая, что пришло время для этого маленького признания. — Поэтому мне нужно знать о нём всё.

Вот теперь мать садится. Тяжело опускается на стул напротив и, по тому, как бледнеет её лицо, Слава понимает, мать его боится.

— Я надеялась, что этого никогда не случится, — едва шевеля губами, признаётся она. — В моей комнате на шкафу есть коробка из-под обуви. Принесёшь?

* * *

Покрытая толстым слоем пыли невысокая картонная коробка оказывается на удивление увесистой. Прежде чем поставить на стол, её приходится очистить, а уже потом...