АнгелАда

возможно ли это вообще?..

Но если в расписании нет астрономии, это вовсе не значит, что в школе нет астронома. Том поджидал меня у выхода. Я была слишком погружена в свои мысли, и первой его заметила Сонька.

— Здравствуйте, Тамиэль Маркелович, — пропела она, игриво улыбаясь. Первый раз вижу, чтобы Климова кокетничала, а она точно кокетничала, ибо никогда я не слышала такого приторного голоска.

— Добрый день, Климова, — сухо ответил он и обратил взор ко мне, — Рад тебя видеть, Ангелада.

— Здравствуйте, — произнесла, и хотела уже убежать, подхватив Климову, но мой план провалился.

— Климова, — вдруг произнес Том, — Тебя Луиза Петровна просила подойти. Ты забыла?

— Ой, — пискнула Сонька.

— А к тебе, Ангелада, у меня есть разговор. Прокатимся?

От воспоминаний о предыдущей поездке меня передернуло. Я бросила взгляд на стоянку и увидела знакомый джип. Повернулась к Соньке, чтобы возыметь хоть какую-то поддержку, но та успела испариться.

— Тамиэль Маркелович, я не могу, — начала я неумело отнекиваться, — Мне в музыкальную школу надо.

Очень срочно.

— Еще скажи, что поешь в церковном хоре, — он рассмеялся холодно и звонко, словно разбившийся хрусталь, осколки которого впились мне в кожу, — Я не причиню тебе вреда. Видишь, и Метелкина твоя жива.

— А эта, госпожа Эреш?

— Эрешкигаль, — поправил он меня, — Ты знакома с шумерской мифологией? — я отрицательно помотала головой, — Идем, — он мягко обвил мою талию рукой, — Я все тебе расскажу.

Лицо опалило жаром.

Мне стало не по себе, потому что вся школа могла видеть, как учитель астрономии меня обнимает. Слишком близко, чтобы счесть это приличным.

— Тамиэль Маркелович... — я попыталась высвободиться, но он и не думал убирать руку.

— Просто Том, — прошептал он на ухо, — Мы ведь друзья.

Внутри все сжималось от этого шепота, голова пошла кругом, в груди заклокотало. Я не сопротивлялась, пошла к машине и сама залезла на пассажирское сидень. Он завел машину и повернулся ко мне:

— Как ты понимаешь, они ничего не помнят.

В крайнем случае произошедшее кажется им сном. Ни к чему твоим смертным подругам будоражить рассудок.

— А мой рассудок ты пожалеть не хочешь?

— Нет, — он коварно ухмыльнулся и машина поехала. Теперь я старалась не смотреть в окно. Слишком болезненными оказались последние воспоминания о том, как смазывался пейзаж за окном, как резко потемнело небо, и как мы с Варькой оказались... там, где оказались.