АнгелАда

Совершенно иной образ, но тоже никак не вяжущийся с образом бабушки в деревне.

— В этой комнате ты можешь спать, — произнесла она, видя как я бросаю рюкзак рядом с кроватью.

— Мне нужно позвонить маме, а у меня телефон сел.

— Электричество в доме имеется. Неужели ты думала, я живу как в каменном веке? — она звонко рассмеялась, — Здесь есть все для нормальной жизни, водопровод, горячая вода, интернет, все, что требуется. Но если тебе хочется погрузиться в атмосферу деревни, можешь бегать сто метров до сортира и мыться в бане, — она снова рассмеялась.

Смех у нее был задорный, совсем девичий.

— Пожалуй, меня вполне устроит ванна, — я тоже улыбнулась.

— Вот и славно. А теперь покажи, что с рукой.

Я стянула куртку, затем кофту, оставшись в одной майке, сама взглянула на свою руку. На запястье остались лиловые синяки, а от локтя и выше рука отекла и распухла.

— Это кто тебя так? — Инесса потрогала локоть пальцем.

— Он был похож на тень и хотел забрать мои кости. Я не знаю, кто это.

— Я дам тебе мазь.

К утру пройдет. А что с коленками?

Я закатала штанину, демонстрируя ссадины. Коленки не так пугали, не редко доводилось их видеть совершенно разбитыми.

— С ногами все хорошо, само пройдет, — произнесла я.

— С мазью пройдет быстрее, — строго произнесла бабушка.

Она выпорхнула так быстро, что я и опомниться не успела, а через мгновение вернулась со старой склянкой, запыленной, с деревянной затычкой. Внутри виднелось что-то зеленоватое. Инесса выдернула затычку и погрузила в жижу палец.

По комнате распространился запах ментола. Ее тонкие пальцы с острыми ноготками, выкрашенными в кроваво-красный цвет, ловко втерли зелье в мои несчастные конечности. Боль в руке сразу уменьшилась.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Пока не за что, — пожала Инесса плечами, — Идем в кухню, ты, наверное, проголодалась.

Что ж, пироги все-таки были. Прямо как в сказке, из печи. Сладкие, соленые, большие и маленькие, Инесса говорила, где какие, но я, конечно, не запомнила, да и голод заставлял закидывать в рот все подряд.

А еще был чай, ароматный, с насыщенным вкусом.

Меня даже не смутило, что сама Инесса Львовна к еде не притронулась, она смотрела в окно, выставив в окно тонкую дамскую сигарету. При этом она не выглядела вульгарно, как мои курящие одноклассницы, вредная привычка лишь дополняла образ.

Когда я все же насытилась, как говорится, от пуза, Инесса опустилась в плетенное кресло рядом со мной и попросила руку.