Арлекин

Мозг, не знавший как справиться с нахлынувшими событиями исполнил самое простое и эффективное действо, погрузил в глубокий и исцеляющий сон.

- Тахов – меня тряслись за плечо – вы где были на обходе? У нас режим нарушать нельзя.

- Воздухом на улице дышал – на автомате ответил я – поворачивать в сторону тройки докторов в белых халатах.

- Рано вам ещё по улицам ходить – деловито пробасил низенький пухлячек с равнодушным взглядом – жалобы есть?

- Нет. Все нормально. Поправляюсь.

- Вот и хорошо – высокая докторша, видимо главная в этой тройке потеряла ко мне всякий интерес – продолжайте начатое лечение – кивнула она широкоплечему азиату, и вся группа сместилась к моему соседу.

Я же, окончательно проснувшись, задумался о вчерашнем происшествии. Всё было настолько нереальным, что если бы не нож, то можно было бы все списать на яркий и запоминающийся сон. Неудачно повернувшись, сдавленно застонал. Распахнув пижаму увидел громадную гематому на всю грудь. Быстро запахнувшись, стал осторожно себя ощупывать, пытаясь понять, сломаны ребра или нет.

Стало интересно, как работает странный модуль лечения и очень захотелось проверить свои познания в иностранных языках. Ребра казались целыми, осталось придумать где мог получить такую травму и сходить на всякий случай на рентген.

Придумывать ничего не пришлось. Пожаловался дежурного доктору, что не досмотрели при поступлении и уже иду просвечивать грудь. Снимок показал пару трещин в костях рёбер. Намотав на меня тупую повязку и удивившись, что ожоги как-то быстро прошли, через пару дней выписали.

Проволоку не отдали, странно посмотрев и сказав что ничего подобного на мне не было. Наказали посещать свою поликлинику по месту жительства.

Настала пора поступать в университет и подготовка к экзаменам выбила весь запал исследователя. Английскую речь в телевизоре я не воспринимал, а мелкие порезы, что в качестве эксперимента наносил себе на запястье, заживали как обычно. Ничто не напоминало про случившемся, и я бы забыл и списал все на удар молнии, если бы не откопанный в палисаднике кинжал.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что это изделие не нашего мира. Голубоватая, едва светящаяся сталь, гарда прикрывают кисть и рукоять сразу подстроившаяся под мою ладонь, такое удивительное изделие не могло быть земным. Прямой клинок в тридцать сантиметров, перерубал даже сталь, не оставляя на себе ни единой зазубрины. Нож я спрятал на дно кладовки, завернул в старые газеты.