Арлекин

Говорили про облучение и наследственную болезнь – разоткровенничался я – но ничего не нашли.

- Дела – протянул Санек – что теперь делать то? Лекарства прописали?

- Только обезболивающие какие-то сильные, по рецепту.

- О – оживился Обезьян – может того, заработаем?

- Чтоб мне лекарствами барыжить, сперва надо с них слезть, а у меня все тело болит.

- Болит значит – задумчивым Санек бывал не часто, и сейчас было удивительно смотреть на его изменившееся лицо.

- Попробуй проволоку, что нашли – наконец решился он – у меня вон как мышцы расти стали, когда я браслеты из нее сделал.

Завернув рукава рубашки он показал по тонкому ободу охватывающему запястья и криво скрученному в соединении.

- Крысе предложил, так он отказался, посмотрел на меня как на психа. А я серьезно чувствую силу в руках и поднимать веса стал в полтора раза больше чем обычно.

- Так и раздал бы в секции, заодно проверил бы наверняка – не стал я обострять странные фантазии.

- Не. Не поймут – я тебе-то говорить не хотел.

Помнишь как Кольку к психиатру отвели из-за голоса у него в голове. Никому ведь ничего плохого не делал, а теперь где он? В психушке полгода как и говорят выпускать не собираются.

- Резонно – согласился я – в кладовке проволока, сваргань мне тоже парочку.

- Плоскогубцы? – задал он вопрос уже открывая дверь кладовки.

- Там же, на полке справа вроде были.

Через пару минут я обзавелся двумя браслетами из проволоки, которые сразу же надел на запястья.

- Посмотришь, поможет – прощаясь улыбался Санек – точно говорю.

- Да. Спасибо – доковыляв до двери я запер ее за своим товарищем. Упав в кровать забылся полусном-полудремой которая стала обычным моим состоянием после выписки. Наутро руки действительно не болели. Это стало настолько неожиданным, что я замер в ступоре рассматривая проволоку на запястьях.

На весь следующий день, плоскогубцы стали моим творческим инструментом. Соорудив обручи на руки выше локтей и у подмышек перешел к ногам где повторил последовательность.

Потом обмотал живот, шею и три витка наложил на лоб и затылок.

Краем сознания подозревал что это самовнушение, но уж лучше такое внушение и без боли. Об остальном я старался не думать, боясь спугнуть чувство легкости и умиротворения посетившего меня через пару часов после окончания работы.

Поймав себя на мысли, что я так хорошо себя и до этой болезни никогда не чувствовал, стал дальше совершенствовать экранирующую сеть.