Арлекин

- Что с ним? – вполне себе здоровый Сато спросил у подошедшего и наклонившегося ко мне охранника.

- Пуля в сердце – спокойно ответил он – хорошо, что так, господин слишком много показал из запретных техник, нам бы самим пришлось его ликвидировать.

- Согласен – кивнул Сато – лучше так, смерть в бою, хорошая смерть.

Наклонившись, он посмотрел мне в глаза.

- Прощай мой друг.

Отвернувшись, он коротко скомандовал.

- Уходим.

Я же остался лежать, до тех пор, пока они не скроются за поворотом. Потом поднялся, отряхнулся и пошел в другую сторону, вспоминая как можно сократить дорогу к дому.

В момент попадания пули, в голове прозвучал долгожданный голос, и я спокойно досмотрел спектакль, не являясь уже артистом японской труппы, до самого конца. То, что они хотели от меня избавиться, стало неприятным откровением. Лучше так, подумал я. Пора уже и возвращаться, надеюсь все успокоилось и про меня забыли, не велика птица, чтобы вспоминать.

До отъезда придется поиграть в прятки, чтобы до японцев не дошло что я живой.

Хотя, они теперь сами рванут куда-нибудь подальше отсюда.

Решено, завтра отправляюсь домой. Тем более, что и ехать больше некуда. Конечно очень хотелось узнать, откуда Сато достал такой же как у тренера прозрачный клинок, что вошел в тело одержимого и причинил вред только «нечту» сидящему внутри него. Если у Петровича, я смог его увидеть, то у японца точно ничего подобного не было, он был «чист». Не разгаданная загадка раздражала и давила неопределенностью, ведь встреть я такого «одержимого» обязательно придется его убить, чтобы добраться до сущности, сидящей в нем.

Да и убить короткой палкой, да половиной удочки никак не получиться. Придется снова заняться творчеством, и как-то совместить холодное оружие с мотками проволоки. К сожалению, это пока была нерешаемая задача. Придумать что-то, что можно носить с собой постоянно, не запрещенное законом и резало бы плоть на раз-два, никак не получалось.

Попрощавшись с заметно похорошевшей теткой, собрал свои пожитки и вызвав такси убыл в направлении своего дома.

Обрадовав родителей приездом, поужинал и завалился спать, чувствуя сильную усталость.

Проснувшись утром, не смог подняться, потому перевернулся на другой бок и спокойно проспал до обеда. Посвежевший и отдохнувший стал думать, что делать дальше. Визит к Михалычу откладывать было нельзя, звонить не хотелось, поэтому собравшись, отправился к нему как обычно пешком.