Арлекин

Привыкли меж обычных людишек беспределить, вот и возомнили себя незнамо кем.

- Гроб?

- Никола Гроб, он под Иванычем был, менты они такие, им дай власть, так с ума быстро сходят, неустойчивые. Его Иваныч возвел. Так он кольщика умыкнул и под себя поставил. Город решил через «низы» взять. С Иванычем я договорился, кольщик общий будет. Так для дела полезнее.

- Что за кольщик такой? – спросил я, обдумывая новую информацию.

- Интересный он, такие татуировки бьет, закачаешься. Только выходит одна из десяти нормальная, но это уже брак не его.

Это чернила брак дают.

Я молчал, мало что понимая, и только догадывался что хотел сказать старый сиделец.

- Метки разные выходят, у кого как получается. По-нашему: говорун, сильный и хмурый. По ментовскому: мозгоправ, боец да ликвидатор. Говорун – приказы может на короткий срок отдавать. Сильный – руками железо гнет. А хмурый незаметным может становиться, как раз чтобы финку в бок загнать.

- Как в кино – заполнил я возникшую паузу.

- Даже лучше.

Кольщик наш только первоуровневые бить может, вот если второго уровня, там вообще неизвестно что получается, про те не знаю.

- Что за первые и вторые уровни такие?

- Кольщика с лаборатории тогда взяли. Он говорил про уровни, первые есть и вторые есть. Автандил и Иваныч тогда вторыми и стали. Кольщик тогда говорил, что в лаборатории и третий уровень у кого-то есть. А потом его убили. Не стало кольщика. Это уже потом, наш Кешка художник стал бить по памяти, главное краска что бы с лаборатории была.

Потом и его убили. И вот у ментов объявился новый кольщик, как и кто его в оборот взял непонятно. Сначала Иваныч Николая возвел, потом уже он этих, представившихся.

- Тоже хочу такую – снова заполнил я паузу.

- Можно, только нужно чтобы трое за тебя поручились, что такие татуировки носят. Уклад у нас такой.

На том разговор закончился. Уже в машине Михалыч оголил руку, показывая замысловатую фигуру скошенного ромба, забитого сверху крестом.

- Вот на такое они похожи, увидишь у кого, сразу мне скажи, не простой это человек будет, опасный.

- Хорошо – согласился я, рассматривая едва пульсирующий рисунок, в котором смутно угадывалось все тоже нечто, только размытое и не четкое.

- Они все одинаковые? – уточнил я, когда Михалыч вернул рукав рубашки обратно.

- Приедем покажу. Отличаются, но не много. Только сам понимать должен, болтать о таком – он сделал многозначительную паузу – сразу на нож. Крепко запомни.