Дневной дозор

Мотор молчал, машина стояла чуть в стороне от трассы. Кажется – в аварийном отводе дороги, для тех бедолаг, у которых отказали тормоза.

А у водителя и его друга тормоза и впрямь отказали. Видно было по их глазам.

Едва я проснулась, как приятель водителя убрал руку от моего лица. И даже скорчил улыбку:

– Приехали, подруга.

– Непохоже на «Артек», дружок, – в тон ответила я.

– Мотор перегрелся, – водитель облизнул губы. – Надо подождать. Можно выйти, проветриться.

Он даже искал какие-то бессвязные отговорки, видно, волновался куда больше своего товарища.

– Пописать можно...

– Спасибо, не хочется, – я продолжала сидеть, с любопытством глядя на парочку. Интересно, что они предпримут? Попытаются вытащить меня из машины? Или попробуют изнасиловать прямо здесь?

А потом?

Отпускать – опасно. Наверное, вниз с обрыва. Там уже море... лучший друг убийц всех времен и народов. Это земля хранит следы долго, у моря – короткая память.

– Сомнение возникло, – заявил водитель. – Деньги-то у тебя есть... пионерка?

– Раз подрядила вас, – я выделила тоном слово «подрядила», – значит, есть.

– Покажи, – потребовал водитель.

Ох, ну какие же вы тупые... людишки...

Я молча достала из сумочки пачку баксов. Отделила от нее полтинник, протянула – будто не замечая жадных глаз, впившихся в деньги. Ну теперь точно, конец мне.

И все-таки они продолжали нуждаться в каких-то оправданиях.

– Это же фальшивые! – взвизгнул водитель, бережно пряча полтинник в карман. – Да ты, сучка, хотела нас...

Я выслушала порцию отборной брани, все так же невозмутимо наблюдая за ними. Хотя что-то внутри меня напряглось – все-таки я не имела нормальной силы Иного, позволившей бы сделать из двух ублюдков послушные марионетки.

– На дружка своего надеешься? – спросил товарищ водителя. – Да? Шкуру он, значит, спустит? Да мы с него спустим, курва!

Я захохотала, представив себя миллион и одну забаву, которую сотворил бы со щенками Завулон.

Водитель схватил меня за руку. Лицо его, в общем-то молодое и красивое, я бы была не прочь завести с таким юношей курортный романчик, исказилось от смеси злобы, страха и похоти.

– Платить будешь натурой, стерва!

Угу. Натурой. А также вещами, а также кратким полетом вниз по почти отвесному склону...