ВалерьЯна для мертвеца

Падение ордена было моим самым страшным воспоминанием и до сих пор кровоточащей раной.

Вольфган вытащил из голенища ритуальный нож, подошел вплотную и нагло срезал пять пуговиц на вороте моего камзола и оставшиеся на рубашке. После он нагло отодвинул ткань острием так, чтобы была видна отвратительная черная клякса под моей ключицей, расползающаяся угольными венами в стороны, но в основном к сердцу. Печать — мой позор и гордость одновременно. Позор — дала себя заклеймить. Гордость — отказалась подчиняться. Но даже с ограничителем и спустя столько лет я все еще пугала Гледшира.

Это было видно по его осторожным и выверенным движениям. Он все время находится в ожидании моего броска, будто имел дело с ядовитой змеей. Неприятное для меня сравнение, но лестное.

— Ты боишься меня? — Я уставилась на главу, одним лишь вопросом стирая все его ликование. — Или того, что все узнают о твоем происхождении?

Он отпрянул, забирая с собой и нож. Однако прятать оружие мужчина не спешил. Боялся. Все еще боялся славы, имени и репутации, что когда-то шла впереди меня.

И не зря. Мы изначально стояли по разные стороны. Нечисть и благородная кровь. Порождения демонической магии Глубин. Хоть тысячу раз назови их иными, нечистью они не перестанут быть.

Я медленно сползла со стола, оттолкнулась от края руками и приблизилась к главе. Настал мой черед наступать. Вольфган даже не отдавал себе отчета, что сейчас им двигал страх прошлых, наполненных ужасом лет, а не реальный. В реальности ему нечего было бояться.

— Белый сокол, один из основателей первого совета нечисти.

— Я медленно протянула руку, касаясь через перчатки его щетинистого подбородка, и осторожно сжала пальцы на нижней челюсти мужчины. — Ведьма!

Я выдохнула это отрывисто и прямо ему в лицо. В тот же момент в ответ на провокацию глаза главы застлало изумрудным огнем, что желал испепелить меня. Вульф дернул головой и вырвал свой подбородок из моей хватки. Страха в мужчине больше не было, только жгучая ненависть.

— Ведьмак! — прорычал в ответ Вольфган, так привычно исправляя меня.

Как же я когда-то любила издеваться над молодым ведьмаком, обзывая вредной, ворчливой ведьмой.

Я широко улыбнулась, довольная тем, что вывела его из себя, и решила продолжить:

— Ты ввел запрет на женщин-следователей, только чтобы я никогда не попала в департамент! Так могла поступить только капризная, мстительная ведьма!

— Ты требовала моего сожжения на центральной площади Ардана! — Он аж задохнулся от моего обвинения.