Призывая богов

Селеста безрадостно рассмеялась:

– Боюсь, в очаровании ты не смыслишь ровным счетом ничего.

– Однако женщины, о которых ты упомянула, сказали бы совсем другое. На них мое очарование прекрасно действовало. Думаю, и на тебя тоже.

Натаниэль не оставлял попыток разговорить жрицу. В конце концов, она все время возвращалась к его рассказам о женщинах.

– Ни в коем случае! Мы ведь ненавидим друг друга, помнишь?

Селеста скрестила руки на груди, как будто для нее этот разговор закончился. Однако Натаниэль считал иначе.

Он взглянул на девушку, надеясь, что она скажет что-то еще, но жрица молчала. Сын Солнца покачал головой:

– Я не ненавижу тебя, на самом деле ты мне даже нравишься. Особенно в те дни, когда ты не кричишь на меня или не принимаешься поучать.

Подумав о том, что Селеста и впрямь делала это уж очень часто, Натаниэль невольно улыбнулся. Жрица развернулась и хмуро посмотрела на него:

– Я не виновата, что ты пренебрегаешь своими обязанностями. Кто-то же должен напоминать тебе об этом.

Натаниэль снова громко расхохотался.

– Звучит так, словно я должен поблагодарить тебя за это.

– Вообще-то должен.

– Когда-нибудь – может быть, киска.

– Ну, хватит. Моя очередь.

Селеста собрала волосы и энергично перекинула их через плечо. Повернувшись к Натаниэлю, она задумчиво постукивала по губам подушечкой пальца. Нат немного занервничал. Если вопросы жрицы будут слишком интимными, у него появится возможность солгать девушке, и Селеста никогда об этом не узнает. Но ведь Натаниэль согласился быть с ней честным.

Возможно, это было его ошибкой.

– Сегодня ты сказал, что родился в Солярисе. Когда ты переехал в Самару?

Он понял, что вопросы Селесты будут касаться его прошлого. Она была слишком умна, чтобы спрашивать о чем-то несущественном. Для Натаниэля это могло стать роковым.

– Вскоре после моего рождения.

Селеста кивнула. Взгляд девушки был устремлен на него. Глаза, так напоминавшие Натаниэлю жидкую карамель, словно приковали его к месту.

– Почему твоя семья переехала в Самару?

При слове «семья» Нату пришлось взять себя в руки, чтобы не рассмеяться горьким смехом.

У него нет семьи – и никогда не было.

– Быть может, Солярис показался моей матери слишком теплым. Откуда мне знать?

Селеста сердито скрестила на груди руки:

– Разве мы не собирались честно отвечать друг другу?

– Я ответил честно. Я задавал этот вопрос своей матери бессчетное количество раз, но настоящего ответа так и не получил.