Вавилонский бурелом

Почти на всех предметах лежали блёклые разноцветные отпечатки, напоминающие озерца лунного света на полу ночью. Это были отпечатки эмоций хозяина дома. Одни были совсем бледненькими, практически неразличимыми, другие более яркими. Цвет указывал на природу эмоции, а свечение – на силу. В коридоре виделось синеватое пятно ключей от машины, рядом в подставке золотилось место хранения органайзера для кредитных карт. Эмоции были приятными. Огромный телевизор вызывал сложные чувства: белые всполохи интеллектуального интереса пересекали алые тревожные мазки, перемежающиеся зеленоватыми пятнами уныния и серостью откровенной скуки.

— Что видишь? – спросил Фёдор, наблюдавший за передвижениями чародейки по квартире.

— Пока вижу разные эмоции, — ответила она, — но ничего похожего на ледяное сердце не вижу.

— Знаешь, что странно, — проговорил Толстой, — где его ноутбук? Может с собой взял на работу? Ты видишь место, где он обычно его хранит? Ведь Астродамус и всё с ним связанное – большая часть его жизни.

— Нет, — покачала головой чародейка, — даже следов нет.

Она огляделась по сторонам. На полке боковым зрением она увидела странное красноватое свечение. Подошла. Там стояла разная ерунда, которую люди используют порой для придания значительности собственной персоне в глазах других. Пятно как-то расплылось, словно бы отодвинулось куда-то вглубь.

— Не пойму, — проговорила Рина, — издалека вижу, а вблизи пропадает.

Фёдор подошёл к полке. Окно загораживала красивая штора, переходящая на стену и прячущаяся за удобным современным креслом.

Толстой обнаружил, что за креслом имеется проход. Кресло светилось не просто так: оно скрывало тайную зону, что Астродамус предпочёл спрятать ото всех на свете. За открытым шкафом был письменный стол, простой удобный стул, книжные полки. На столе – след от ноутбука, а справа – странное светящееся алым и белым круглый след примерно сантиметров шестнадцать в диаметре. Арина увидела или, скорее почувствовала, тёмно-фиолетовые ниточки некротической энергии. Это и была самая яркая эмоция в доме Астродамуса.

— Мне кажется, — сказала чародейка, — он хранил ледяное сердце именно здесь.

Фёдор подошёл к столу и наклонился, стараясь почувствовать то же, что и она, однако у него ничего не получилось. Письменный стол оставался для него самым обыкновенным письменным столом, и не более того.

— Вот здесь, — показала девушка, — пятно очень насыщено эмоциями, хотя эти эмоции и попытались приглушить.