Вавилонский бурелом

— Вполне реалистичное предположение, — сказала она, — представляешь, сколько это дерьмо стоит? Ради такого заработка не то, что вендиго, огнедышащего дракона заведут.

Она выразила готовность присоединиться к мозговому штурму и обещала приехать очень быстро. Обещание своё сдержала и вошла на кухню как раз в тот момент, когда Арина разливала по чашкам кофе.

— Прав инквизитор, — проговорила она, когда чародейка добралась до конца разговора с отцом Викентием, — пока не узнаем, каким макаром наше чудо-юдо уничтожить, в Евдокимовском лесу нам делать совершенно нечего.

Ладно Фёдор, он, если что в духовный план уйдёт, меня, допустим, тоже убить не так просто будет, а вот тебя…, — светло- карие глаза с сомнением уставились на чародейку, — тобой мы рисковать не можем. Поглядим, чем Конгрегация располагает. Я Макса не знаю, в первый раз вместе с вами пересеклась, думаю имеет смысл с Годаевым поговорить. Они с ним, вроде как, приятельствуют.

Гном обрадовался появлению всей честной компании, словно они были закадычными друзьями, да, собственно, и сам вёл себя соответствующе.

Снорса они обнаружили в мастерской, где голый по пояс, лоснящийся от пота, гном копался в кишках дорогой красной иномарки.

— Давайте в дом, — махнул он мощной рукой, — когда Зинка сама позвонить соизволила, я сразу понял, дела пошли.

Рине пришлось по второму (а, учитывая инквизитора, по третьему) разу рассказать о нападении вендиго и разговоре с отцом Викентием. О своих кинематографических подозрениях Фёдор Толстой предпочёл поведать сам.

Наталья без восторга поглядела на двух молодых девиц, во очередной раз почтивших своим присутствием её дом, но ничего не сказала, просто вышла вон.

— Во даёт! – хлопнул себя по колену гном, выслушав выкладки героической души, — однако ж, соглашусь с Зинаидой.

— Насколько близко вы знаете Максима? – спросила чародейка, вытащив подсмотренный в детективных фильмах блокнот, являвшийся непременным атрибутом любого уважающего себя следака.

— Давай без «выканья», — Годаев достал из холодильника банки с пивом, бросил Фёдору и вампирше, а Арине вежливо протянул, — у нас всё по-простому, не привык я к политесам, так что, извиняй, если что.

Арину гном своей бесцеремонностью близкого знакомого, почти что родственника, ставил в тупик, но его загорелое лицо с заплетённой бородой было настолько по-мальчишески искренним, что ничего не оставалось, как согласно кивнуть.