Тайны старой аптеки

Глядя на то, как эта женщина с нежностью придерживает Лемюэля под руку, с какими восторгом и обожанием смотрит на супруга, Джеймс подумал:

«Да, с этой Хелен Лемони я еще не знаком…»

И ему стало страшно.

Глава 4. Суп из ворон, порванные письма и прочие неприятности.

Джеймс в ужасе зажал рот ладонью.

Выглядывая через щелочку приоткрытой двери кладовки, он наблюдал разворачивающийся в коридоре кошмар и не мог поверить, что все это происходит наяву.

Коридор тонул во тьме. Это была очень коварная тьма – она скрывала почти все.

И вот это «почти» пугало сильнее всего.

По полу прокатился клубок ниток. Тянущаяся за ним, разматывающаяся багровая нить походила на тонкую дорожку крови.

Белая рука, выпустившая клубок, жутко сокращалась, точно в судорогах. Джеймс не мог даже моргнуть, глядя на нее.

И тут закричала мадам Клопп. Истошно, безумно – так мог кричать только человек, который испытывает невыносимую боль. Крики пронизали коридоры и лестницы, а затем, словно ответом на них, весь дом вздрогнул.

Откуда-то сверху раздался рокот. Звук шел волнами. Стены и пол завибрировали, с мелко дрожащих полок кладовки посыпались консервные банки. Портреты аптекарей в коридоре закачались…

И чудовищный голос, усиленный, казалось, дюжиной бронзовых вещателей, провозгласил:

– Ле-е-емюэ-э-эль!

Громадная черная фигура появилась в коридоре. Она тяжело ступала, покачиваясь из стороны в сторону, и волочила за собой по полу окровавленную мадам Клопп…

Не в силах глядеть на происходящее, Джеймс зажмурился, отчаянно надеясь, что весь этот кошмар исчезнет, развеется, когда он их снова откроет.

Собравшись с духом, Джеймс открыл глаза. Кошмар никуда не делся, и он лишь нарастал…

***

Несколько часов назад Джеймс так же выглядывал через щелочку в двери. Другую щелочку другой двери.

Он был у себя в комнате и уже довольно долго наблюдал за этой странной женщиной.

Хелен Лемони чистила от пыли портреты в коридоре щеткой. При этом она вела себя очень подозрительно – что-то напевала себе под нос, пританцовывала, кружилась и щелкала каблуками туфель.

Настроение у жены кузена было просто превосходным, и это вызывало у Джеймса весьма смешанные чувства.

Проснулся этим утром он от кое-чего такого, что прежде попросту не мог представить в этом мрачном месте. От смеха. И это был не каркающий смех мадам Клопп, не приглушенный смешок Лемюэля, а настоящий, веселый смех, чистый и звонкий, словно вымытая склянка из-под лекарства.