Тайны старой аптеки

Джеймс возмущенно заворочался: усилить?! Да у него и так ноздри жжет, как будто он в каждую засунул по горящей спичке!

Между тем время шло, в провизорской никто не появлялся, и Лемюэль приглушенно корил себя за то, что просчитался с ингредиентами раствора, перечисляя невероятно унылые названия составляющих, меры весов и доли соотношений.

Джеймс зевнул. Больше, чем есть, ему вдруг захотелось спать. Хотя все же было бы неплохо ткнуть сейчас во что-то вилкой или набрать чего-нибудь в ложку. Так нет – вместо этого он сидит в сундуке рядом с ворчливым кузеном, который своим занудством способен уморить и мышь.

Лемюэль вдруг напрягся.

– Они здесь… слышите?

Джеймс приподнял краешек уха и прислушался. Откуда-то снизу, как будто прямо из-под сундука, в котором они сидели, раздалось царапанье, к нему добавилось ворчание, а затем…

Отверстие стока было не шире крышки какого-нибудь казанка, и все же через него кто-то протиснулся.

Джеймс не видел самого гремлина, во тьме провизорской лишь загорелась желтым светом пара круглых глаз.

Невысокое, размером с вставшую на задние лапы кошку, существо повело головой из стороны в сторону, шумно втянуло носом воздух, после чего склонилось к отверстию в полу и заверещало голоском, похожим на скрип очень старых дверных петель.

В следующий же миг из стока полезли и прочие гремлины. Сперва показались двое, затем – еще и еще… Всё новые гремлины забирались в подвал, а те, что уже были в провизорской, не дожидаясь остальных, скопом ринулись к клеткам.

Гремлины влезли внутрь, и началось пиршество. Ворча и переругиваясь, мелкие вредители захрустели шестеренками и пружинами, зачавкали зеленым раствором. К ним постепенно присоединялись и прочие, и вскоре Джеймс уже потерял счет светящимся глазам.

Он крепко сжал связку бечевки в руке, собираясь дернуть, но Лемюэль остановил его: «Рано… еще один лезет…»

Джеймс глянул на сток – из него с трудом выбирался довольно толстый по меркам сородичей гремлин. Хотя как «выбирался» – это нелепое существо попросту застряло в отверстии.

Толстяк ворочался, упирался ручонками в пол, но ничего не выходило. Тогда он заверещал, призывая прочих гремлинов на помощь, но те были слишком заняты угощением и даже не повернули к нему головы.

Толстяк взвыл, и в его голосе Джеймс различил обиду и нетерпение: «Все съедят без меня!»

Гремлин неистово задергался, напыжился и наконец выбрался со звуком пробки, вылетающей из бутылки.