Тайны старой аптеки

Джеймс не отводил от него взгляда – лезвие пронеслось у его носа, лишь чудом его не задев, а Хелен на это не обратила внимания.

– Никто даже представить себе не может, что со мной происходит! – воскликнула она.

– Хелен…

– Что?

– Вода выкипает.

Хелен обернулась и бросилась к печке. Стоявший в ней казанок дрожал, крышка подпрыгивала и стучала, бурлящая вода вытекала.

– Ой! Совсем заболталась!

Она схватила деревянные щипцы и сняла крышку. Отложив ее в сторону, Хелен посолила воду и принялась поспешно снимать с полок баночки с приправами.

В казанок отправилась щепотка из одной баночки, пару щепоток из другой, и кухня наполнилась душистым терпким ароматом.

Чуть убавив огонь при помощи вентиля, Хелен вернулась к столу и продолжила нарезать длинные фиолетовые стручки. А заодно и вернулась к рассказу. При этом она, как и до того, не в силах совладать с эмоциями, время от времени забывала о стручках и принималась бурно жестикулировать, размахивая ножом.

– Вы ведь знаете о моей болезни, Джеймс… это ужасная болезнь! Я так хочу вылечиться! Снова стать собой… нормальной.

Лемюэль прикладывает неимоверные усилия, чтобы помочь мне, вот только пока что ему удалось лишь немного облегчить мою боль. Но он справится! Я уверена! Он найдет лекарство, и этот кошмар закончится. Он уже близок… Вы порезали свеклу?

Джеймс кивнул и подвинул к ней дощечку – сам он при этом был весь в свекле: руки, лицо, костюм. Как будто устроил кровавую резню.

– Замечательно! Можно добавлять овощи и птицу.

Хелен ловко пересыпала в казанок стручки, а затем и свеклу.

Настал черед упомянутой птицы.

На столе стояла миска с тремя заблаговременно ощипанными и разделанными воронами. Джеймс никогда не пробовал суп из ворон, но сейчас он был так голоден, что готов был съесть что угодно.

Птица отправилась в казанок, и Джеймс проглотил слюну…

Добыть еду в кладовке ему так и не удалось. Он уже был внутри и выбирал, какую банку взять – с тушеным кроликом или с «Нежнейшим и сочнейшим мясом глотов» (кем бы эти глоты ни являлись), когда его там обнаружила Хелен.

Миссис Лемони не стала его упрекать в воровстве консервов и, казалось, даже не заметила, что он делает что-то предосудительное. Вместо этого, к удивлению Джеймса, она, покраснев и опустив взгляд, попросила прощения за свою резкость и добавила: «Я не должна была так реагировать, Джеймс. Мне очень жаль. Вы ведь не знаете, что я испытываю к отцу, и не хотели ничего дурного. Я уже закончила с уборкой и собираюсь приготовить обед.