Тайны старой аптеки

В темноте проглядывали очертания устройства для «перемещения», а на полу в центре чердака в луже машинного масла лежало изуродованное тело Лазаруса Лемони.

«Ужасы-за-пенни»… Не так они обычно заканчиваются…

И Джеймс ощутил – всем своим существом ощутил, что это еще не конец.

Глава 5. Хороший сын, Плохой сын.

Туманный шквал закончился, но на улице Слив все еще тут и там над мостовой и тротуаром висели белые «войлочные» клочья.

Мимо аптеки проехал угрюмый экипаж крысоловов. Зазвенели стекла, и к станции подошел трамвай.

Проглотив пару джентльменов и полную даму с корзинкой, какие носят швеи, он пополз дальше.

У парковой ограды мистер Тромпер, как и незадолго перед шквалом, сражался с газетной тумбой. К своим распрям с ящиком он привлек почтальона, который неодобрительно глядел на то, как констебль пинает несчастную тумбу. Сжимая кулаки, мистер Тромпер громогласно требовал от почтальона «разобраться уже наконец с этим непотребством», на что тот лишь пожимал плечами.

Редкие прохожие напоминали сонных мух, потревоженных громким хлопком двери.

Они казались потерянными, словно пытались на ходу вспомнить, куда направлялись и что хотели сделать.

Улица Слив еще не до конца очнулась после непогоды, как, впрочем, и аптека «Горькая пилюля Лемони». Несмотря на то, что после кошмарных событий на чердаке прошло уже два дня, те, кто жил, в доме из зеленого кирпича, по-прежнему пребывали в вязком оцепенении.

Теща аптекаря редко покидала свою комнату и во время встреч в коридоре или на лестнице не отвечала на приветствия Джеймса, старательно делая вид, будто к ней никто не обращается.

Она злилась – и на этот раз ее злость была вполне оправдана, ведь именно приехавший из Рабберота родственник стал причиной всего, что произошло. Джеймс ожидал криков и требований немедленно выгнать его, но мадам Клопп не сказала по этому поводу ни слова. Даже закономерного «Я предупреждала!»

Лемюэль вывесил на двери аптеки табличку «Закрыто» и все время пропадал в провизорской, видимо, работая над своими сыворотками.

С памятной ночи он показывался всего трижды – чтобы проверить самочувствие Хелен. Впрочем, все его походы на третий этаж заканчивались одинаково – какое-то время он топтался у двери комнаты супруги и молчаливо кивал на раздающийся из-за нее крик: «Если ты пришел не для того, чтобы выпустить меня, убирайся, Лемюэль!»

Лучше Хелен не становилось. В последний раз Джеймс ее видел, когда Лемюэль уносил ее с чердака.