Тайны старой аптеки

– Ничего страшного не произойдет, если я… – он снял банку с полки, – просто загляну внутрь.

Пробка никак не хотела поддаваться – словно вросла в горлышко, и Джеймс использовал ногти. Ногти не помогли. Пришлось взять со стола нож. С ним дело пошло. Пробка медленно-медленно поползла…

В тот миг, как она с чавкающим звуком вышла из горлышка, в провизорской запахло чем-то горелым.

Джеймс заглянул в банку. Одни лишь «чернила»… Неужели речь шла о них? Что в этой жидкости может быть опасного и зачем вообще…

– Что вы делаете, Джеймс? – прозвучало за спиной, и Джеймс вздрогнул.

В дверях стоял Лемюэль. Кузен глядел на него не моргая.

– Ничего! Я просто…

– Я ведь сказал вам, что не стоит интересоваться этой банкой! Это опасно.

– Да-да, прошу прощения, Лемюэль.

Поспешно вставив пробку, Джеймс вернул банку на место. Лемюэль подошел и запер шкаф.

– Вы мне не скажете, что внутри?

– Спокойной ночи, Джеймс.

Лемюэль спрятал ключ в карман фартука и, не прибавив ни слова, скрылся в коридорчике.

Джеймс вздохнул и, пообещав себе непременно все выяснить, направился к лестнице.

Следом за ним по полу что-то стремительно скользнуло…

***

За окном было еще темно. В последний раз, когда Джеймс смотрел на часы, они показывали четыре утра.

У порога стояла мышеловка, но все равно Джеймс то и дело косился на дверь – ему казалось, что в комнате кто-то есть.

«Это просто страхи, – утешал он себя. – Никого здесь нет, кроме нас с Пуговкой…»

Джеймс лежал в постели, прижимая к себе чучело, как плюшевого мишку.

Вернувшись в свою комнату, он полагал, что сразу же заснет, но тяжелые мысли навалились скопом, повисли на нем, цепляясь своими лапками, – пока не отцепишь и не посадишь каждую на поводок, не заснешь.

За этот день столько всего произошло…

Началось с того, что его заперли в клоаке. Кто это сделал? Зачем? От него хотели избавиться, или, как предположил Лемюэль, это была просто чья-то шутка? Еще и этот ключ странный, который он нашел в стоке…

За весь день проверить свою догадку и попытаться завести им автоматона у ночной стойки, Джеймсу не удалось – он почти все время был под присмотром Лемюэля…

Затем, после освобождения из клоаки состоялся очень странный разговор с констеблем Тромпером.

Его оговорки, да и то, что сказал сам Лемюэль, явно намекали на то, что констебль испытывает к миссис Лемони определенные… чувства. А еще он заявил, что Лемюэль – не в ладах с головой. Если верить найденным письмам от доктора Хоггарта, констебль был прав.