Испод. Монстр в Париже

— Как тебе впечатления от посещения третьего этажа? — завязал непринужденную беседу Ян Николаевич, охваченный смутными подозрениями, что она там никогда не была.

— Странные, — пожала плечами девушка. — Как будто находишься в двух мирах одновременно. Или как на съемочной площадке — вот тут оборудован кусок декораций, а уже здесь отдыхают актеры.

— Ты с ними разговаривала? С актерами, — описание мира отражений она могла выведать у Буна, предварительно вступив с ним в сговор. А лжецы чаще всего прокалываются на мелочах.

— Когда искала отца, — с грустью в голосе призналась Лулу. — Для них он чужой, как инородное тело в организме. Ума не приложу зачем ему все это.

— А что он сам говорит? — полюбопытствовал сыщик.

— Да ерунду какую-то. Исследует феномены пространства, — передразнила француженка.

— Если я правильно понял, он не предупредил тебя о замене игрока на поле? Как давно и каким образом ты об этом догадалась? — раз уж у мадам сработал синдром попутчика, грех было не воспользоваться.

— Ну знаешь, сложно не заметить когда твой близкий человек начинает вести себя как полный придурок.

Одна его феска чего стоит. Мы тогда разрабатывали карту плотности воздуха в Гималаях, я сорвалась и серьезно повредила ногу. Так вот, из больницы меня забирал уже кто-то другой. Сначала я думала что папу подкосила моя травма, может испугался, перенервничал, мало ли. Но тогда я еще не знала о существовании испода, — будто оправдываясь, добавила девушка и виновато заглянула в глаза пассажира, вероятно ища поддержки.

— Я, как хороший сыскной агент, сразу бы предположил что этот человек поменялся местами со своим отражением из зеркала, — с важным видом изрек Зяблицев. Лулу на секунду зависла, а затем рассмеялась.

— Впрочем, агентство от меня тоже долгое время скрывали. Наверное, это и было самой большой подлостью — перестать брать меня с собой в экспедиции.

— Он просто заботился о тебе так, как умел, — тихо, на правах совести, утешил ее детектив.

Но мадемуазель Нуаре де Поль, вместо того чтобы послушно утешиться, напротив, определила себе нового врага и молчала как нормальная земная рыба вплоть до самого здания аэропорта.

Да и там только холодно пожелала Яну Николаевичу удачного полета и подала руку для рукопожатия, но москвич аккуратно повернул ее маленькую ладошку тыльной стороной и поцеловал. Ему не хотелось оставлять девушку наедине с этой детской обидой и злостью, но посадка на рейс уже началась.

В полете он наконец смог расслабиться и подумать обо всех деталях.