Испод. Монстр в Париже

— Спасибо, все хорошо, — чуть отряхнувшись, он смущенно залюбовался носками своих ботинок. — Раньше ты не так легко меня поднимала...

— А жаль! — со смешком отозвалась дама. — Такое умение мне бы очень пригодилось при жизни. Но дело даже не в силе. Просто теперь мы из разных миров и состоим из совершенно отличных друг от друга материй.

— Но я все равно могу тебя обнять? — детектив немного приподнял голову и, как нашкодивший щенок, исподлобья покосился на жену. Мила улыбнулась и широко развела руки.

***

Пока они шагали к фонарю, ландшафт все время менялся.

То взрезали поле, засеянное колосящейся пшеницей, то вдруг оказывались на ярко освещенной улице незнакомого, абсолютно пустого мегаполиса, то огибали широкую ленту реки с бурным течением, затем маршировали по раскаленной докрасна пустыне, где кроме песка и палящего солнца до самого горизонта ничего не было. И еще много неожиданных, иногда экзотических и весьма странных мест, пока вокруг не выросли стены, оклеенные бежевыми обоями в мелкий цветочек. Это случилось так резко, что Зяблицев рывком набрал полные легкие воздуха и на некоторое время перестал дышать. Он не был в этой квартире уже пять лет. Вон в том углу, прямо под столом, до сих пор красуется шедевр изобразительного искусства в стиле «палка-палка-огуречик», нарисованный ядовито-зеленым фломастером.

— Теперь я рисую гораздо лучше, — обиженно пробурчал Сашка, заметив и неправильно расценив взгляд родителя.

Под потолком мягко светился желтый шар, похожий на маленькое солнышко.

— Вот, это наш фонарь, — указала на него Мила и присела в шутливом реверансе. — Когда мы чувствуем упадок сил, то приходим немного подзарядиться. Примерно как флуоресцентные фигурки.

Мальчишка уже блаженно растянулся на ковре и теперь довольно щурился от падающего света.

— Здесь хорошо, но... Ян, не торопись. У жизни есть свой вкус, — строгим тоном высказалась женщина и снова обняла мужа за плечи. Так, словно он был хрупким как склеенная из осколков хрустальная ваза.

Сыщик зарылся носом в ее волосы и сильно зажмурился, чтобы ни одна коварная слезинка не пробралась наружу.

— Это я виноват, — чуть слышно выдохнул он. — Я не прикрутил...

— Это неважно, — оборвала фразу Мила и слегка присела, чтобы заглянуть в опущенное лицо собеседника. — Просто перестань об этом думать. Запиши на бумаге и положи в шкатулку с грифом «больше не имеет значения». В моем новом мире нельзя причинять зло, нельзя даже помнить о зле, иначе фонарь погаснет.