Испод. Монстр в Париже

Впрочем, он почти сразу перевернулся и отчетливым голосом продолжил, — Звук воздействует не только на барабанные перепонки, а на весь организм. Чтобы защитить вас целиком, мне понадобится поглощающий экран из стали толщиной минимум в три миллиметра. А это, исходя из ваших параметров, порядка пятидесяти килограммов.

— Так, а в чем проблема? Я выносливый, — Ян Николаевич не лгал, а скорее переоценивал свои возможности в пользу дела. Рассудил что лучше так, чем однажды выйти из бункера и не увидеть вообще никого.

— Не сомневаюсь, — по-дружески подыграл ему Гайвелиус.

— Но я понятия не имею что может издавать такой шум и сможете ли вы с таким весом оттуда вовремя удрать, если припечет.

— Смогу, — не задумываясь ответил детектив. — Хейг научил меня перемещаться без лифта.

— А если вы приземлитесь кому-нибудь на голову? — вполне обоснованно допустил Лурье. Правда, он уже сидел, готовый вот-вот сорваться в мастерскую. — Или, например, упадете в водоем? Мне стоит проработать мгновенное снятие костюма, одним движением, или, может, кодовым словом.

.. — забубнил инженер, ни к кому не обращаясь, и, шаркая кроксами, пересек комнату. Прежде чем покинуть офис, он снова обратил взор к москвичу и проникновенно добавил, — Вы — очень смелый человек, Ян Николаевич. И, знайте, я бы поделился с вами последней булочкой из Лядюре, если бы не ваша диета, — на последнем слове он печально вздохнул.

— Можно просто Ян. Думаю, тот, кто готов делиться со мной запасами провианта, не обязан соблюдать формальности, — предельно серьезно ответил сыщик.

Учитывая, что почти все пекарни в городе закрыты, для Лурье это был беспрецедентно великодушный жест.

Гай широко улыбнулся, поправил соскользнувшие с переносицы очки и с решительным видом направился в мастерскую. Кроме нехарактерного предложения разделить завтрак, детективу показалось странным и то обстоятельство, что инженер очутился на рабочем месте раньше коллег. Разумеется, довольно трудно опоздать на работу, если вообще с нее не уходить, но от остальных сотрудников он такого вероломства не ожидал — девять ноль пять, а над Зяблицевым до сих пор никто не пошутил.

Не то чтобы он считал необходимым срочно исправить сей досадный факт или ощутил острый приступ одиночества — такой, что хоть волку в пасть, — но твердо верил в карму невыполненных обещаний, совсем как Бун. Обязательство может быть сколь угодно глупым, похожим на пустую болтовню, вставленным для красного словца, данным в бреду или во сне, но его непременно нужно исполнить.