Испод. Монстр в Париже

— Если вы и это определить не можете, при наличии окон между прочим, то я не знаю что вам вообще можно доверить.

— Я лишь хотел выполнить свое обещание. Есть подозрение что днем мне будет некогда снабжать тебя свежей литературой.

— Меня написали в девятнадцатом веке, щенок! — выругалась зажатая в ладони Яна книга.

— Старинной, как твой дважды прадедушка, — исправился детектив и выложил отчаянно ругающийся кодекс Рохонци на откинутое окошко.

Бун чертыхнулся и нехотя выполз из постели. Похоже, что прикладная физика обладала большим чувством такта, спокойно лежала на полу и не издавала ни скрипа, ни шуршания, и уж тем более не вопила дурным голосом на всю камеру.

А кодекс напротив, не жалел горла или что-там есть у книг на самом деле, и работал не хуже сирены. Англичанин вразвалочку добрался до двери, устало потирая глаза, затем быстрым движением раскрыл печатного нарушителя спокойствия и перевернул. В помещении стало неожиданно тихо, звуковой вакуум разрушил заразительный зевок.

— Все, выметайся, — прогундосил Хейг, даже не потрудившись прикрыть рот ладошкой, и попытался закрыть окошко изнутри.

Разумеется, ничего не вышло, только книжонка бухнулась на пол, разом помяв все свои четыреста сорок восемь страниц. Теперь Зяблицев не знал чего бояться больше — момента, когда кодекс вновь обретет дар речи, или Фабьена, когда тот узнает о побоях, которые нанесли части его неоценимой коллекции макулатуры.

— Ты когда-нибудь был на пятом этаже, Бун? — проникновенно начал москвич, глядя на голую удаляющуюся спину.

— Пошел вон, — неубедительно выругался Хейг и, словно только что срубленное дерево, упал на кушетку, лицом вниз.

— Мне нужно кое-что достать, это важно.

— Пока что ты достал только меня, — ответил штатный пилигрим, накрывая голову подушкой.

— Если этаж воображения хоть немного похож на географическое место, как мне найти именно то, что необходимо? — не отставал сыщик. Тем временем англичанин усиленно притворялся не то крепко спящим, не то мертвым, и только сила нажима на края подушки выдавала в нем слышащего человека.

— Я спущусь в любом случае и буду бродить среди чужих выдумок, пока не отыщу свою. Или пока не сдохну от переутомления.

— Скорее, от голода. Ты же знаешь что там ничего нельзя есть? — раздался из-под подушки сдавленный голос.

— Почему? Не думал что нафантазировать пирожок — такая большая проблема, — зацепился детектив.

— Смотри как бы выдуманные пирожки не съели тебя, — буркнул наконец высунувшийся из своего укрытия Бун.