Призраки Гарварда

 – И если попаду в хор, то, может, будем видеться.

– О, я не из поющих. Играю на церковном органе вместе с универским хором и временами аккомпанирую на фортепиано во время репетиций, но в основном занимаюсь сам.

– А-а. – Кади едва скрыла разочарование. – Ну ладно, отпущу тебя обратно на прослушивания.

– Да нет, у них есть второй пианист, а я уже свободен. Не хочешь составить компанию за обедом? Могу сводить тебя в один из знаменитых ривер-хаусов. Сама ты туда не попадешь, как первокурсница, но…

Кади охнула:

– Семинар для первокурсников! – Она совершенно о нем позабыла.

 – Черт, первое собрание, а я уже опаздываю.

– О нет! Где он? Знаешь, как добраться?

– Э-э… – Кади зарылась в тетрадку в поисках своей идиотской распечатки с расписанием. – Север двести семь. И нет, понятия не имею.

– Следуй за мной.

Никос энергичным шагом провел ее мимо зелени к Север-холлу, массивному зданию из красного кирпича, чей вход скрывался под полукруглой аркой, словно зияющий голодный рот. Кади торопливо попрощалась с Никосом, толкнула плечом тяжелую дверь и ринулась на второй этаж, перепрыгивая через одну или даже через две мелкие ступеньки зараз.

Когда она добежала до двери с цифрами «207» на матовом стекле, часы показывали 14.11.

– А, смотрите, явилась! – хлопнул в ладоши профессор Хайнс с издевательским воодушевлением.

В серых слаксах, простой белой рубашке и темном блейзере он казался моложе прочих профессоров – правда, возраст все равно выдавали резкие залысины на лбу.

Остальные двенадцать студентов сидели вокруг длинного стола темного дерева и смотрели на Кади.

– Простите, – тихо произнесла она, опустив голову.

Свободным оставалось только одно место – как раз рядом с профессором. Кади заняла его как можно быстрее, ожидая, что обсуждение, каким бы оно ни было, сразу продолжится. Однако этого не произошло. В аудитории еще долгую, мучительную минуту царила тишина. Кади набралась смелости повернуться и взглянуть на Хайза, сидящего в считаных дюймах.

Профессор смотрел на нее, подперев голову ладонью, и улыбался. В изгибе тонких губ не было и следа доброты, модные очки в пластиковой оправе ничуть не смягчали пристальный взгляд.

Не зная, что еще сделать, Кади снова извинилась:

– П-простите за опоздание. Такого больше не повторится.

Профессор Хайнс скрестил руки, продолжая улыбаться.

– Ну? – вскинул он брови на широкий простор лба.

Кади понятия не имела, что он хочет от нее услышать или увидеть.