Призраки Гарварда

Он казался уверенным и сообразительным, его мозг работал будто бы в три раза быстрее, чем у нее. Или, может, все дело в британском произношении.

– Правда, я-таки вернулся сюда после собрания по поводу дипломной, что, наверное, тоже считается.

– Весьма. Я ценю.

Кади была тронута: друг Эрика так старается, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Ей пришлось одернуть себя от мыслей, что его интерес к ней, вероятно, выходит за пределы около-братской заботы. То, что Никос – любитель пофлиртовать, было видно невооруженным глазом.

Единственное, что Кади не могла понять, – как они с Эриком, такие разные, оказались близкими друзьями. С девушками Эрик был застенчивым, Кади никогда не видела, чтобы он с ними заигрывал, по его части скорее взращивать чувства издали.

– И раз уж тогда ты так спешила, мне не удалось показать тебе наилучшую часть Север-холла.

– Нет, спасибо. Я туда теперь без особой надобности не вернусь.

– Внутрь заходить не придется. Поверь.

Гарвард-ярд опустел, среди зелени бродило всего несколько студентов; еще оставались туристы – как группы с экскурсоводами, вооруженными маленькими флажками или зонтиками, так и одиночки с фотоаппаратами.

Кади предстояло привыкнуть, что она учится в заведении, куда люди приезжали через полмира лишь бы сделать фото, и винить их в этом было сложно. Сейчас над Кади возвышалась Мемориальная церковь, великолепное строение красного кирпича, с мраморным ступенями, круглыми колоннами и снежно-белым шпилем, устремленным в небеса. А напротив нее – громадная библиотека Уайденера с бесконечной лестницей, поднимающейся к величавым римским колоннам. Кади пока что слишком уж благоговела, чтобы туда заходить.

Она неохотно проследовала за Никосом к главному входу-арке в Север-холл, где он поставил ее практически вплотную к краю арки.

– Так вот что в этой арке особенного: если ты стоишь совсем рядом, как сейчас, и шепчешь прямо в кирпичи, тебя будет слышно на другой ее стороне.

– Правда?

– Клянусь. Моя любимая особенность всех местных зданий.

Напоминает о говорящей стене в саду моей бабушки в Англии, волшебные штуки там – дело более привычное.

Кади коснулась грубого кирпича ладонью.

– Откуда ты это знаешь?

Темные глаза Никоса сверкнули, на губах заиграла озорная усмешка.

– Я знаю все.

– А я думаю, что ты трепло.

– Давай попробуем, сама увидишь. Все дело в математике и акустике; могу объяснить, если хочешь.

– Не стоит, я все равно не пойму.