Призраки Гарварда

Всякий раз, как он покидал комнату, Эрик на несколько минут умолкал – считал, что отец подслушивает за дверью. Всякий раз, как Эрику приходилось встречаться с дисциплинарным или просто обеспокоенным руководством Гарварда, что случалось все чаще, он верил, что их науськал именно отец. Иногда он думал, что мать советовалась с его психиатром с целью выведать его тайны, но тут Кади не могла сказать, что это наверняка неправда.

И душераздирающий контраст – то, как в случае с Кади его паранойя выражалась в заботе о ней.

В детстве он никогда не был типичным брутальным старшим братом, который запугивает парней или избивает школьных хулиганов; это Кади чаще всего защищала чудака Эрика. Но когда он заболел, его защитные инстинкты перешли в гиперрежим. Даже когда он был вдали, на учебе, а Кади дома, бывали ночи, когда она обнаруживала на телефоне десяток сообщений и пять пропущенных звонков. Когда Кади спрашивала, почему он так беспокоился, Эрик никогда не объяснял.

Взгляд вернулся к рядам заголовков, пока не обжегся об один, словно о кислоту.

Письмо от четвертого января 2019-го, с электронного адреса доктора Марка Роуэна, психиатра, наблюдавшего Эрика; в теме значилось:

Приступ во время каникул, продвижение.

Кади машинально потерла шею; в ладонь упруго глухо забился пульс. Она три дня набиралась смелости открыть письмо, когда только его получила, и не хотела открывать снова. Больше никогда.

Поэтому не стала и сейчас.

Она пролистала до двенадцатого октября 2016-го, его первого курса, когда Эрик еще был Эриком.

А она еще была Кади.

От кого: Эрик Арчер

Кому: мне

Одна птичка (это мама, не злись) мне напела, что Джастин тебя бросил. Самые простые наблюдения, как правило, являются самыми точными, и в этом случае вполне очевидно, что он кретин. Понимаю, что любовь редко бывает проста, и сей факт наверняка не сильно тебя утешит. Но Джастин – отстой.

От кого: Каденс Арчер

Кому: Эрик

Спасибо. Люблю тебя.

От кого: Эрик Арчер

Кому: мне

И я тебя люблю, мелкая.

Держись.

Напряжение в груди Кади рассеялось. Вот он – брат, с которым она выросла бок о бок. Брат, которого ей так ужасно не хватало. Брат, которого она хотела помнить.

А иногда – единственный брат, которого она помнила. Разум неохотно возвращался к трудному периоду. Словно мозг разобрал временную ось и спрятал плохие воспоминания, перетасовал, будто фокусник, спрятавший мячик под тремя стаканчиками.