Ледяное сердце

Мужчина положил на стол купюру и вслед за ней так стремительно покинул зал, что Илья не успел ничего предпринять.

— Что-то я не понял, Накки, — произнес он. — Я с этим мужиком, его Олег зовут, давно вместе работаю, всю семью знаю — дочка у них постарше моего Яна, а сын маленький, всего пять лет. А эту девку впервые вижу. Что он тут с ней забыл?

— Думаю, то же, что и мы с тобой, — усмехнулась водяница.

— Но я-то не женат! И потом, там такая история, — Илья почему-то заговорил шепотом, — у них недавно сын пропал, жена его повела в парк, посмотреть на местечковый Хэллоуин, и там потеряла.

На секунду выпустила руку, и когда она обернулась, его уже и след простыл. Всех спрашивала, в полицию обращалась, — без толку. Даже я потом съездил в этот парк, пробежался и по аллеям, и по закоулкам. Есть там какие-то подозрительные флюиды, но ни одной толковой зацепки. Если с ребенком случилось что-то страшное, то уже не там...

— Возможно, пока и не случилось, — заметила Накки. — Я скажу, чтобы его поискали среди утонувших: сам понимаешь, у нас сведения понадежнее.

Думаешь, эта девица украла ребенка?

— Не знаю, но она мне очень не нравится. Кто бы в трезвом уме пошел на свиданки, когда сын исчез и жена себе места не находит? Явно тут дело нечисто.

— Ну, Велхо, это еще не значит, что он под чарами. Есть отцы-волки, вроде тебя, а есть отцы-коты — им потомство нужно только чтобы помнить, что они не кастрированы, а так дети для них только соперники за пищу, мягкую подушечку и хозяйскую ласку. И никто ведь в природе не осуждает кота за то, что он не волк! Может, твой Олег как раз из таких?

— Не хотелось бы думать, — вздохнул Илья.

Накки ласково погладила его руку поверх стола и он устало улыбнулся. То, что знакомый, возможно, собрался изменить жене в той же гостинице, куда они направлялись, оставило неприятный осадок, словно Илья оказался соучастником его предательства.

Но уже в комнатке, едва они закрыли за собой дверь, он притянул Накки к себе, вдохнул ее запах, который стал еще крепче от дуновения порока и запретности.

Не прерывая поцелуя, Илья сбросил куртку, Накки быстро выскользнула из шали и платья — маскарадного образа городской девушки, вынужденной прятаться от осеннего холода и чужих глаз. Оставив всю шелуху на полу, она дала Илье вволю полюбоваться ее красотой, еще более соблазнительной в мрачные переходные дни, когда опадала последняя листва и отчаянно хотелось пережить зиму, дождаться новой поросли.

— А ты почему еще одет? — спросила она с улыбкой.