Институт. Часть 4. Прыжок веры

— По крайней мере… пока что я его всегда успокаивала.

Жестянщик хмыкнул ещё раз.

— Ладно. Живей, входите.

— Спасибо! — выдохнула Эва.

Однако спешить сейчас тоже было нельзя. Она повернулась к бродяге и проговорила медленно и ласково:

— Не бойся. Эти люди — друзья. Они нам помогут, — она указала на всех по очереди. — Ты, Эва, Колин, Жестянщик — друзья.

Для пущей убедительности она взяла за руки их обоих — бродягу и Жестянщика. Бродяга слушал с напряжённым вниманием, бросая на них настороженный взгляд, но по крайней мере больше не рычал.

— Да он ни черта не понимает, — пробормотал Колин с глубочайшим отвращением. — Мозги куриные.

— Он всё понимает, — оскорбилась Эва. — Просто не говорит по-нашему.

Колин скривился.

— Как хочешь, а я его впущу только после ванны от вшей. Такую вонючую страхолюдину…

Эва задохнулась от гнева, но Жестянщик не дал им ввязаться в перепалку.

— Придержи язык, Колин, — резко сказал он, а потом кивнул Эве: — Заводи его.

Эва крепко взяла бродягу за руку и затащила внутрь.

Честно говоря, она опасалась, что, оказавшись в незнакомой обстановке, он выйдет из себя. А его паника, вне всяких сомнений, была столь же разрушительна, как и гнев.

Но пока что всё было тихо. Бродяга оглядывал стены и предметы широко раскрытыми глазами и принюхивался, раздувая ноздри, но вёл себя смирно.

— Нагрей ему воды, — бросил Жестянщик Колину, обежал пристальны взглядом мусорные кучи и запер дверь на замок и засов. — Сейчас соображу вам что-нибудь поесть.

— Да, было бы здорово, — от души сказала Эва, желудок у которой жалобно урчал уже несколько часов.

— Мы оба страшно голодные. Да? Ты же голодный?

Бродяга вместо ответа оскалился и с невнятным воем отшатнулся к стене. Жестянщик, который как раз подкладывал в печку дрова, оглянулся на них через плечо.

— Всё в порядке, — быстро проговорила Эва и погладила бродягу по плечу. — Не бойся, это просто печка. Она не опасная, она для тепла. Тебе больше никто ничего не сделает, понял? Ну, успокойся…

Он жалобно смотрел на Эву, на огонь и снова на Эву, вздрагивая, как испуганный конь, но когда Эва потянула его за руку, подчинился.

По стеночке, стараясь держаться от печки как можно дальше, они прошли к столу, за которым Жестянщик разливал по тарелкам суп и резал хлеб большими ломтями. Эву мучил такой голод, что она готова была умять этого супа целую кастрюлю — ну, так ей казалось. На деле уже через несколько ложек она сделалась такой обессилевшей и сонной, что с трудом доела свою порцию.