Институт. Часть 4. Прыжок веры

— Как у совы.

— Ага, я специально так сделал, — обрадовался Колин. — Мы хотим, чтобы она у входа стояла и принимала посетителей. Не то чтобы у нас тут конкуренция была большая... просто для интереса. Я давно хотел тебя попросить, — он вдруг страшно смутился. — Может... ну, ты не против надиктовать пару фраз? Совсем коротеньких. Вроде «Добро пожаловать»...

— Конечно, давай попробуем.

Записывать эти приветственные фразочки оказалось и веселее, чем она думала, и утомительнее, и через полтора часа голос у неё сел, так что чай, без которого ни один её визит к Жестянщику не обходился, сегодня был как нельзя кстати.

За чаем она постаралась как можно более безразличным тоном спросить об одичалом бродяге.

— Угу, — без удивления промычал Жестянщик, педантично накладывая в блюдечко арбузное варенье.

Колин закивал.

— Дылда, и бегает на четвереньках? Ага, он здесь шарится. Недавно, с месяц, что ли. Он ненормальный.

— В каком смысле? — спросила Эва с неприятным холодком в животе.

— В смысле, вообще на всю голову повёрнутый, — невозмутимо отозвался Колин. — Да ты не бойся, он сам всех боится. Близко никогда не подходит и не разговаривает. Может, не умеет. А мы ему еду оставляем. Здесь много было психов после войны, мы привыкли.

— А ты где его встретила? — спросил Жестянщик, скосив на неё льдисто-голубой глаз.

— Да случайно, — улыбнулась, стараясь побороть неловкость, Эва. — В заброшенном туннеле. Путь срезать хотела, ну и... столкнулась с ним.

Ей вовсе не хотелось, чтобы Колин или Жестянщик догадались об её слабости и сочли трусихой, поэтому и про Этана, и про сегодняшнее преследование она промолчала. А они, в свою очередь, не стали выспрашивать; однако когда Эва собралась уходить, Колин тоже поднялся из-за стола и сказал, задвигая стул:

— Я тебя провожу. А то целый день сегодня не выходил, хоть разомнусь.

Жестянщик одобрительно хмыкнул.

Колин проводил её до границы терриконов и ушёл, а Эва, притворившись, что регулирует лямки у рюкзака, задержалась, а сама обшаривала взглядом вершины мусорных груд. Бродяга наблюдал за ней с отдаления. Эва неуверенно махнула ему на прощание, и на этот раз он не стал прятаться.

* * *

Двадцать девятого, в пятницу, отмечалось Осеннее Сумасшествие.