Институт. Часть 4. Прыжок веры

И, Тасааре! Насчёт книги я не шутил.

Глава 4. Станция Сортировочная

Книгу Эва прочла уже к среде, и вообще всю неделю делала уроки с удвоенной старательностью и вела себя очень-преочень хорошо. Она избегала встречаться с Эллиэртом взглядом, ожидая страшного возмездия за самоволку, но его так и не последовало. Никакого домашнего ареста, никаких блокад. Эллиэрт ходил, скованный коркой ледяного гнева, будто доспехами, но делал вид, будто ничего не случилось.

Так что к субботе Эва успокоилась настолько, что пересилила угрызения совести и отправилась вместе со всеми на футбольный матч в Городок.

— А ты за кого болеть пришла? — спросила, повысив голос, Эва, потому что кругом стоял невообразимый гвалт и толкотня.

— Да ни за кого, — махнула рукой Линда. — Мы с Руди в кино пойти хотели, а он взял и свалился с ангиной... вот я и пошла на футбол.

— А может, ну его тогда? — с надеждой предложила Эва.

— Точно, — живо согласилась Линда. — А ты на Вишенке? Может, поехали лучше по Рухляди покатаемся?

Учитывая, какая вокруг была радостная суматоха, Эва легко ускользнула незамеченной, а несколько минут спустя она уже оседлала Вишенку и мчалась прочь с рёвом и шлейфом пыли и коричневых сухих листьев.

— Давай на развалины! — прокричала, поравнявшись с ней, Линда, чья растрёпанная коса вилась из-под шлема по воздуху, как живая.

И они свернули к развалинам.

Какое-то время Эва ни о чём не думала, кроме подъёмов и поворотов, с наслаждением чувствуя, как встречный ветер выдувает все глупости, все страхи и сожаления, все терзания и неприятные мысли у неё из головы. Больше ничего на свете она не любила так сильно, как это — полёт, скорость, гул двигателя, ветер в лицо, — больше никогда не чувствовала такого освобождения. Будто ты совсем другой человек, и миллион старых ошибок не висит на тебе, как каторжные кандалы. Ей было так здорово, что она хохотала и вопила и старалась на каждом повороте поднять в воздух как можно больше листьев.

Линда отстала; Эва выжала газ на полную, чтобы вылететь из ветшающего с каждым годом туннеля на солнце и заложить безупречный вираж на крутом повороте — но внезапно она заметила прямо над земляным валом гриву чёрных волос и блестящие, как у маньяка, глаза.

Она потеряла всего мгновение — всего лишь растерялась, но этого хватило, чтобы не вписаться в поворот.