О носах и замка́х

– О нет, – едва слышно проговорил доктор Доу, а Полли и Джаспер, не сговариваясь, улыбнулись.

– Я остановлюсь во флигеле у тетушки, – сказала Полли. – И… – она на секунду замолчала и каверзно поглядела на доктора, – не буду вас смущать.

– Меня невозможно смутить, – заявил доктор Доу, и племянник с удивлением обнаружил то, чего прежде в дядюшке не замечал – легкое неловкое покраснение. Это было очень странно и необычно. А еще требовало детального изучения.

– Мы рады, что вы приехали к нам, Полли, – сказал мальчик.

– К своей тетушке, – уточнил доктор.

– И мы будем рады, если вы будете чувствовать себя у нас как дома, да, дядюшка?

Натаниэль Доу промолчал. Лично он не хотел бы, чтобы эта не поддающаяся законам логики и не знающая правил приличия особа чувствовала себя здесь как дома. А Джаспер словно затеял какую-то игру. Доктор не понимал, какую именно, но не собирался сдаваться и решил доказать племяннику, что его так просто не пронять и… не смутить.

– Разумеется, мы будем рады, – сказал он и поглядел на гостью.

В ее карих глазах на миг промелькнул коварный блеск, словно она только того и ждала, а в улыбке отчетливо промелькнуло что-то недоброе.

В этот момент Натаниэль Френсис Доу понял, что с появлением Полли Трикк его жизнь вскоре коренным образом изменится и что это взбалмошное существо перевернет его дом кверху дном. Что ж, мог ли он знать в тот момент, насколько был прав.

Часть II. Глава 2. Инкогнито.

Глава 2. Инкогнито.

Вокзальные констебли Хоппер и Бэнкс решили взяться за ум.

Они все обсудили и сошлись на том, что хватит с них рискованных затей и авантюр, да и терпение господина старшего сержанта совсем не резиновое. Как бы им ни хотелось наплевать на приказы и пуститься во все тяжкие, они понимали, что добром для них это не кончится. Ослушаться сержанта Гоббина, который велел им намертво прирасти к их сигнальной тумбе и не отходить от нее ни на шаг? Нет уж, не такие они дураки.

Нынешнее положение, шаткое, будто одноногий канатоходец, было всяко лучше каких-то гипотетических благ, ради которых еще предстояло как следует расстараться.

Вот они и замерли на посту, словно самые благонадежные и исполнительные служители закона, и вплоть до самого конца смены их никуда оттуда было не сдвинуть.

Очевидно, внушение господина сержанта не прошло зря, поскольку оба констебля не позволяли себе даже шелохнуться – а что уж говорить о том, чтобы расслабиться, присесть на скамеечку, раскрыть газету или побаловать себя чайком.