О носах и замка́х

– С Дилби трудностей не возникло? – спросил Бёрджес, когда они вышли к самой широкой в Тремпл-Толл улице – Бремроук. Семафоры горели красным, мимо с грохотом проехал трамвай.

– Разумеется, нет. Это же Дилби, – ответил Мо, ухмыляясь.

И то верно: младший констебль Дилби не смог ослушаться приказа старшего коллеги и вынес тому из Дома-с-синей-крышей папку, в которой были собраны все материалы по делу ограбления «Ригсберг-банка». О возможном нагоняе для Дилби от начальства Мо не переживал – ему попросту было плевать.

– Так когда? – нетерпеливо спросил Бёрджес.

– Скоро. – Мо кивнул на загоревшийся синим семафор, и они шагнули на мостовую. – Сперва нужно кое-куда дойти и кое с кем встретиться.

– С кем? Ты посвятишь меня в свой план до конца?

– Осталось совсем немного. Терпение.

Они пересекли Бремроук, намеренно пройдя поближе к посту усача Домби, тумба которого стояла на перекрестке. Тот окинул их подозрительным взглядом, но явно не узнал.

– Нам сюда. – Мо кивнул на обветшалый пятиэтажный дом, чей хмурый фасад выходил на Харт.

Дом этот когда-то принадлежал господину Хиксу, успешному в одно время игроку на бирже и держателю акций многочисленных компаний и предприятий. Однажды удача отвернулась от него, он разорился и окончил свои дни в долговой тюрьме Браммл. Дом перешел другим владельцам, но с тех пор он и поныне звался домом Хикса или просто «Хикс».

Бёрджес и Мо остановились у подъезда с табличкой «№ 14», и Мо, достав из кармана пальто побитый ржавчиной портсигар, извлек на свет папиретку и закурил.

– Ты думаешь, умно курить сейчас «Моржа»? – недовольно спросил Бёрджес. – Полицейский табак может нас выдать…

– Прошу тебя, его курят все кто ни попадя, – отмахнулся толстяк. – Грузчики, боксеры из портов, рабочие в Гари. К тому же это знак.

И тут Бёрджес догадался. И честно говоря, был не слишком рад собственной догадке.

– Ты подключил Шнырра?

– Конечно, я подключил Шнырра.

– Но ты ведь ему не рассказал…

– Конечно, нет.

Шнырр Шнорринг вскоре появился из темного подъезда крадущейся тенью. Он уставился на Бёрджеса и Мо (его сбил с толку их непривычный внешний вид), сперва не поверил своим глазам, после – поверил, а затем широко улыбнулся.

– О, господа хорошие, – заскулил он въедливым подобострастным голоском, от которого хотелось плеваться.

Что это была за личность! Не душа – душонка! Представьте себе самого гадкого человека, с которым вы когда-либо говорили.