О носах и замка́х

Попадавшиеся на пути люди напоминали Полли отгоревшие спички – разной длины и степени обугленности, отслужившие свое и прекрасно об этом осведомленные. Они волочили груз собственной бессмысленности, двигались скованно, совсем не глядели по сторонам, а когда и поднимали взгляд, то оставляли голову при этом опущенной, из-за чего казались злыми и раздраженными.

– Еще не проснулась?!

– Ну что за нелепая?!

– Смотри, куда прешь!

– Разъездились тут всякие…

Чего только не бросали ей вслед эти грубые люди, но она старалась их не замечать.

Сейчас всем ее вниманием владели пассажиры кэба, чьи бледные лица порой появлялись в незашторенном окошке.

Вот показалось мальчишеское лицо, живое и взбудораженное. Вот на мгновение промелькнул бледный высокомерный профиль доктора.

«Что же вы задумали?..»

А ведь каких-то двадцать минут назад ничто еще не предвещало того, что Полли вскоре выбросит в чужой незнакомый город, словно жертву кораблекрушения на берег странных туземцев.

Закончив глажку, тетушка отправилась в лавки делать заказы на неделю, а после в гости к миссис Баттори, своей лучшей подруге.

Полли осталась во флигеле одна, как сказала тетушка, «располагаться».

Саквояж Полли разбора не требовал. Она переоделась в новое, которое, в сравнении с ее «старым» костюмом, казалось парадоксально устаревшим на полвека, и заскучала.

У Полли Уиннифред Трикк была некая особенность. Ее настроение, да и сам характер могли поменяться кардинальным образом в зависимости от того, что на ней надето.

Избавившись от своего небесно-голубого платья, Полли будто сняла с себя легкость и живой интерес ко всему, что ее окружало. Стоило ей надеть платье, купленное тетушкой Евфалией, как ее заволокло уныние, а на плечи словно навалилась давящая хмурость предгрозового неба. То воодушевление, с каким она сошла с поезда, выветрилось, и осталась лишь едкая неудовлетворенность тетушкиной скрытностью и крепнущими в душе подозрениями.

Пытаясь понять, что же сестра ее матери недоговаривает, Полли покинула флигель и зашла в кухню.

Она уже собиралась толкнуть дверь, ведущую в гостиную дома № 7, когда раздавшиеся из-за нее слова, заставили ее замереть на месте.

– Но ты же сам говорил, что это смертельно опасно!

Голос принадлежал этому мальчишке, Джасперу.

В общем и целом, Джаспер ей понравился. Он был умным и забавным ребенком, а его непосредственность и простота ей очень импонировали.