О носах и замка́х

– Стоять!

– Стоять, Фиш!

Доктор Доу обернулся, узнав эти грубые рокочущие голоса, – только вокзальных констеблей здесь и не хватало! И тут вдруг Джаспер закричал.

Натаниэль Доу вздрогнул и повернул голову. На том месте, где только что стоял Фиш, больше никого не было. Он прыгнул!

Доктор и мальчик бросились к парапету, выглянули из-за него. Где-то там, внизу, на тротуаре у здания апартаментов «Доббль», должно было лежать изуродованное и изломанное тело в полосатом пальто, но ни Натаниэль Доу, ни Джаспер все никак не могли его обнаружить.

И тут в небе над площадью раздался задорный и отчаянно беззаботный смех.

Джаспер распахнул рот. Доктор Доу приложил неимоверные усилия, чтобы не последовать его примеру.

Этот до невозможности странный человек, прорезая дождь, летел над Неми-Дрё, довольно быстро отдаляясь. Из пыхтящего и изрыгающего сизый дым кофр-ранца за его спиной вырастали два механических крыла, под кофром багровело пламенеющее сопло.

Фиш повернул голову к доктору и его племяннику: глаза под стеклами больших лётных очков сузились, губы растянулись в самодовольной улыбке.

Он приподнял цилиндр, прощаясь, после чего тут же надел его обратно. Через мгновение Фиш уже исчез в навалившейся на площадь, будто пуховое одеяло, низкой туче.

Человек из Льотомна сбежал.

Часть II. Глава 1. П.У. Трикк.

Часть II. Человек из Льотомна.

Глава 1. П. У. Трикк.

Кругом дым, тучи черно-серого дыма. Он выплескивается отовсюду, поднимается столбами и сплетается над крышами домов в темное удушливое покрывало.

Это пожар? Началась война? Нет, это просто габенское утро. Все тарахтит, топки ревут, поршни шипят – город пришел в движение.

На Чемоданной, Поваренной, Пыльной и Полицейской площадях, на площади Семи Марок и, разумеется, на Неми-Дрё стучат по брусчатке колеса частных экипажей, кэбов, фургонов и пароцистерн. Трамваи и омнибусы набиты людьми, как консервные банки на полке бакалейщика. В хмуром осеннем небе медленно плывут дирижабли, туда и обратно над жилыми кварталами проносятся аэрокэбы и небольшие «почтовики»…

Габенское утро, будто труба выхлопа, выплевывает на улицы и площади, на мосты и в переулки лишь раздраженных и невыспавшихся людей.

Осунувшиеся лица, прищуренные глаза, зевающие рты, похожие на отверстия собачьих будок. В это время в Тремпл-Толл вы не встретите ни одного доброго взгляда, не услышите ни одного вежливого слова. Все друг с другом ругаются, все злятся, все торопятся, и концентрация мизантропии достигает своего апогея.