Шварцвальд. Чем дальше в лес

Я с первого взгляда понимаю, какой у этого желания фантик – льстить мне, заигрывать, пререкаться или просто сорить деньгами. Я даже ничего не обещаю, они сами все выдумывают, сами себе верят, а после истерят, что я обманул их. Но это уже к моменту, когда мне больше не за чем притворяться.

Сегодня я тоже узнал достаточно, чтобы оставить отработанный материал. Я мог бы даже не дневать у нее, она все выболтала в машине, но я надеялся вытянуть еще хоть слово. Ладно, вру. Мне было любопытно, как оно, с бааван ши.

Феерии не случилось. Секс как секс. Копыта еще эти, думал, будет пикантно, а все равно что ноги небритые в туфлях, так себе аттракцион. Мне только понравилось лежать с ней. Уютная и теплая, как человек, но не нужно бороться с голодом. Я даже позволил себе заснуть.

Мне снились две милые девчушки, которые цокали копытцами по моей детской и тянули меня за рукава. «Папа, папа», – звали они. Такие славные, мои милашки. «Это ты Милашка», – смеялась Айли. Пыль витала в лучах света. Как давно я не видел солнце… В комнату хлынула жгучая темная кровь.

Она поднималась от стоп к щиколоткам, коленям, к поясу, до груди, и дети карабкались ко мне на руки, а после ухнули в воду. Я пытался найти их, но вылавливал только голые кости. «Что ты наделал?» – спросила Айли блеклым голосом моей матери, и я проснулся.

Давно меня не мучали кошмары. Но мне некогда копаться в себе, я должен разузнать, кто такой Юрг и как он сделал вампира человеком. Я прослушал запись с видеорегистратора и загуглил бар, где репетируют «Бестии».

Теперь еду туда. Здание на окраине с пошлой неоновой вывеской «Лорелея». Солнце еще не зашло, и мне приходится раскрыть зонт, который я прихватил у Айли. В крайнем случае будет повод вернуться.

Захожу внутрь. Зал пуст, сцена задернута занавесом, только местный Ален Делон протирает за стойкой бокалы. В углу бормочет маленький телевизор. Ни одной официантки. Придется обрабатывать нафталинового мачо. Стоило глотнуть крови, чтобы зачаровать его. Но я не люблю кровь.

Да, я вампир, и кровь поддерживает мою жизнь. Но разве любят раковые больные химиотерапию?..

Ладно, не проблема, я справлюсь сам. Расстегиваю воротник, снимаю очки и лохмачу волосы. Свой в доску.

– Привет, приятель! – улыбаюсь, занимая барный стул. – Плесни мне самого дорогого.

Он наливает мне молча и безразлично.

– А что же, здесь репетируют «Бестии»? Я проехал полстраны, чтобы увидеть их. Я, знаешь ли, большой поклонник юных талантов.

Глаза бармена оживают.