Шварцвальд. Чем дальше в лес

Йофрид шел все дальше, туда, где зеркальные деревья редели, а в рамах все чаще встречались битые стекла, и вдруг вышел к кургану. Посреди него росло дерево, которое расходились на шесть стволов, увешанных сотнями зеркал. Йофрид еще ни разу не видел здесь ни кургана, ни подобного дерева. Хотя именно возле кургана он попал в зазеркалье. Йофрид тогда отправился к феям, чтобы воскресить хульдру. Он еще не встречал фей или тех, кто встречал бы их, но его вела слепая надежда. Он просто не мог поверить, что все, точка, конец, любимая умерла.

Умерла от его рук. Это он настаивал на операции, он торопил ее, требовал, это он… убил… Но едва осознание касалось его, как в мозгу вышибало пробки, и Йофрид верил, смерть – всего лишь недоразумение, которое легко разрешить.

На кургане к нему снизошла фея с синими волосами, сплетенными в косу, что загибалась точно хвост скорпиона. Но она отвергла желание.

«Невозможно вернуть мертвое к жизни».

«Да что за бред, люди сплошь и рядом воскресают, Шварцвальд кишит чудовищами, а вы не можете вернуть ее к жизни? Ну, что вам нужно, что? Я на все готов, любые условия!» – горячо молил Йофрид.

«Невозможно вернуть мертвое к жизни против его воли, – добавила фея. – И невозможно вернуть жизнь тому, кто не имеет формы».

Последнее полоснуло по самому сердцу. От любимой остался только сморщенный уродливый труп. Ей уже не стать прежней. И все из-за него. Вина обрушилась бетонной плитой. Йофрида швыряло по лесу, будто он сам себя хлестал, колотил, сбивал с ног.

Он упал на колени и увидел свое отражение, что не ползало, но гордо вытянулось во весь рост.

«Я могу исправить то, что не исправили феи», – прозвучало из зеркала.

Йофрида душило отчаяние, выпуская из горла только всхлипы и хрип. Наконец, он выдавил: «Умоляю, исправь мою ошибку», – и коснулся стекла. Ладонь утонула в толще воды. Келпи будто склонился над озером и рухнул вниз. Ноздри, легкие и все существо залило густым маслом, которое выплюнуло его, лопнув, как мыльный пузырь.

Йофрид сообразил, что все еще стоит на коленях перед зеркалом, прижимая ладонь к стеклу, а отражение все еще стоит по ту сторону. Но та сторона неуловимо казалась этой, и Йофрид обнаружил себя в зеркальном лабиринте.

«И как это понимать?» – спросил он.

«Я все исправил», – ответил двойник.

Груз вины воспрянул, завис, как зависает гильотина, пока помилованного высвобождают из колодок.

«Она жива?» – спросил Йофрид.

«Нет. Но я не ошибся.