Шварцвальд. Чем дальше в лес

– Живой? – спросила она, обернувшись.

– Да… – выдохнул Йофрид и ощутил мерзкий привкус тины. Он перекатился на бок, и его вырвало.

– Прости, – просипел келпи.

– Ты прости, – сказала эшенфрау. Она села на краешек дивана и отерла лицо Йофрида мокрым полотенцем. – Раны отравлены, я не справляюсь. Изабелла готовит отвар, потерпи немного.

– Где Юрг? – выдавил Йофрид, поворачиваясь на спину. Тело будто завернули в крапиву, а ноги и вовсе не шевелились.

– Юрг? – удивилась Аделина. – Дома, наверно.

– Пусть придет, – хрипло стребовал Йофрид.

Голову будто окунули в раскаленный металл, и сознание ускользнуло. Стук дождя. Какие-то шорохи. Возня. Холодная ткань. Затхлый запах старости и приторных духов. Горячая жидкость в горле. Кашель. Рвота. Мурашки. Волны. Сон. Глубокий сон… Пение птиц. Полуденное солнце за стеклом. Нежные ключицы в вороте рубашки. Золотые локоны. Самое красивое лицо в мире.

Грета меняла компресс у Йофрида на лбу. Боль осталась лишь эхом, дышалось свободно и легко. Йофрид вынул руку из-под листвы и положил ундине на колено.

– Спасибо, что… – начал он, но Грета отпрянула, встала. Йофрид поймал ее за руку, но она высвободилась и ушла.

В дверях появился Кригер, а за ним Юрг и ведьма с кружкой.

– Очнулся, корсель[1]? – улыбнулась Изабелла и села на диван. В ноздри нырнул приторный аромат духов. Ведьма поддела голову келпи и прислонила кружку к губам. Горько-сладкая жидкость скользнула в горло. Вкус был вполне лекарственный, но нутро выворачивало от неприязни.

– Можешь рассказать, что случилось? – спросил капитан. В руках он держал бумаги. За его спиной Юрг шевельнул губами, и Йофриду полегчало. Он ответил:

– Нёк увел меня на болото. Я увяз там, тина, как живая, связала меня, утащила на дно, всего изрезала, а после меня раздавила говорящая груда слизи.

– Такая? – Кригер развернул к Йофриду листок. На нем карандашом был начерчен волосатый полукруг с выступом вроде козырька кепки, а под ним два крючка.

– Я не видел, но могу сказать, что и ростом, и в ширину больше меня, весом не меньше сотни килограмм.

– Ты сказал, груда была говорящая, – напомнил Кригер. Он присел на стол, заслоняя табличку «Офицер Хольцтеллер». Стул занимала сменная одежда.

– Да, она бурлила: «Возьми меня в жены».

Кригер поднес руку к лицу, но не коснулся, борясь со старой привычкой поглаживать усы.

– Наверно, это для нее водяной топил мужчин.