Шварцвальд. Чем дальше в лес

– Да так, неудачно упал, – соврал он.

– Я тут кое-что вспомнил, вытяни руку.

Йорг нехотя повиновался, надеясь, что брат не потребует задрать рукав выше, где царапины превращались в буквы. «Убийца».

– Фаэ, – произнес король. Голос его звучал, будто эхо самого себя, и пронзал насквозь. Мурашки вздыбили волоски на коже, а царапины затянулись.

– Обалдеть, это что, магия? – Йорг проверил предплечье. Шрамов как не бывало.

– Не совсем. Я просто призвал дымку из чувств, которые витают в воздухе. Любая фея может такое.

Пользы от этого немного, но можно исцелять, радовать, запугивать… Всего семь эфиров по цветам радуги, я тебе рассказывал.

– А, это, нужда, вражда, тому подобное, – кивнул Йорг. – И что ты произнес? Звучало инфернально. Ае или как…

– Фаэ, имя эфира исцеления и покоя. Так, – Юрг прищурился, – сейчас остальные вспомню. Доу, Эль, Мих, дальше Фаэ… Соль, Рья… Ши.

– Прикольно, похоже на ноты!

– Они и звучат как ноты, ты же слышал.

– О да, чуть уши в трубочку не свернулись…

Братья возвращались в город, а малыш мирно дремал на руках короля.

†

Юрг снова доверил младенца брату только у порога спецотдела и велел дожидаться, пока он уладит вопрос с зеркалами. Новорожденный фейри беспокойно возился. Йорг прислонился к стволу ясеня, чтобы сместить вес. Он откинул голову, подсаживая тяжелое тельце, и смотрел на листву, которую сединою тронула осенняя охра.

– Хватит меня лапать! – выкрикнула девица, распахнув дверь. Она сверкала очками, а ее русые локоны лежали на желто-зеленой блузке.

Неужели та самая эшенфрау, жена ясеня? Йорг отстранился от ствола.

– Заходи, – позвал Юрг.

– Извините, – Йорг улыбнулся, обходя эшенфрау, хмурую, но по-своему симпатичную, с тонкой талией и пышными… рюшами.

За ее спиной Йорга встретил вестибюль, древесно-солнечный, пропахший кофе и выпечкой. В животе заурчало.

– И как это понимать? – девица указала на ребенка.

Юрг не ответил ей, а обратился в сторону:

– Герр Динер, вы закончили?

Из-за стены вынырнул бородатый карлик в мешковине.

Йорг даже не думал, что кобольд окажется настолько карикатурным, будто сошел с шаржа горе-художника. Карлик кивнул.

– Исполнено, мой господин.

– Тогда мы к шефу… – начал Юрг, но его заглушила эшенфрау.

– Господин? Исполнено? Вы что, правда снимали зеркала вместо того, чтоб доложить о нем? Герр Динер! – ее голос сорвался на крик и разбудил младенца. Сквозь детский плач Юрг произнес:

– Мы сами о себе доложим. Идем, – он поманил Йорга за собой.