Шварцвальд. Чем дальше в лес

Жалкая выходка, но что мне остается? Я иду в больницу, дежурная медсестра, должно быть, та самая подружка Баварского, о которой рассказывал дядя, – уж очень чудовищно хороша, – выбегает из-за стойки и преграждает путь.

– Вы куда? Приемные часы с трех до семи дня, а не ночи, – она говорит с шутливым кокетством. Мне не до обмена любезностями. Я молча достаю и разворачиваю удостоверение. Она отступает, но следует за мной.

– Что случилось? – спрашивает медсестра.

– Дерьмо случилось. Редкостное дерьмо. Твой хахаль помолодел до ребенка, мой дядя помолодел до Охотника, – ворчу я, поднимаясь по ступеням, – и весь этот дурдом…

– Луи помолодел? Но как?! – перебивает она.

Ну, точно, чудовище. Мне плевать, даже если бы я промахнулся. Я не могу больше.

Захожу в палату к матери. В слабом свете приборов вижу, как она вздрагивает, укутавшись покрывалом. Я жестом прогоняю медсестру. Крадусь к кушетке. За гулом аппаратов я различаю всхлипы.

– Мам, – тихо зову я.

Она стягивает простыню и смотрит блестящими пугливыми глазами.

– Г-Ганс? – голос ее дрожит.

– Это я, мам.

Беру ее за руку. Пахнет лекарствами, но запах тонет в моей собственной вони. Я сам себе противен, но не я сейчас важен.

– Ты чего не спишь? – спрашиваю я.

– Мн-не с-с-страш… но, – говорит с трудом, последствия инфаркта. Сердце не выдержало, когда дядя заявился молодым и обвинил ее чуть ли не в сговоре с дьяволом. Хорошо еще, пришел без ружья.

– Не бойся, – шепчу я и глажу ее пальцы.

– Г-ген-н… нрих с то… б-бой?

Она выворачивает голову, неестественно, будто шарнирная кукла.

В груди все сжимается. Как я скажу ей? Как объясню? Ей не место в этом аду.

– Он дома, мам. Спит. И ты уж спи, тебе померещилось. Это из-за тромба, просто галлюцинации. Врачи говорят, так бывает. Ты отдыхай. Дядя Генри… Он завтра тебя навестит, все будет хорошо, спи.

Я целую ее в лоб, поправляю одеяло и выхожу. Медсестра торчит за дверью. Я увожу ее, говоря сквозь зубы:

– Если придет мужик с ружьем, не пускай его, но и не калечь.

Кто уж ты там, вампир? Значит, зачаруй его. Или еще что. Но не пускай к ней. Поняла? Головой отвечаешь.

Я дергаю ее за руку, так, чтобы она ко мне развернулась, и ищу проблеск понимания в размалеванных глазах. Вижу, думает о другом.

– Луи не отвечает на звонки. Что с ним? Где он сейчас? – щебечет медсестра.

Глупо рассчитывать на нее. И на него тоже. Даже если он фейри, он всего лишь ребенок. Проблем от него больше, чем толку.

Кровавая улыбка.