Фантом

Мужчина обещал удивить меня неким подарком, который он создал собственными руками. Я не стал спрашивать, что именно он создал, поскольку прекрасно мог представить, как его сплющило, после того, как он прошел ритуал становления.

На удивление Шпильман будто был рожден для пути кузни, стоило ему только увидеть карту с секретом кузнеца, как он буквально впитал ее! Я уже приготовился использовать чудо, чтобы спасти его, но ему это даже не понадобилось...

***

Шпильман ощущал всепоглощающую ясность ума. Будто он раньше и не мыслил вовсе.

Его голова, словно превратилась в один заводной механизм. Порой он даже слышал тиканье часов. Шестеренки прокручивались в его сознании, неся понимание вещей и явлений. Его руки стали сильней, а сознание скрутилось в пружину.

Как он и просил, Хорус провел еще один обряд инициации, который он прошел с легкостью. После чего Шпильману указали на какие-то карты, покровитель спросил, ощущает ли он хоть с одной из них родственную связь. Поначалу мужчина отнесся довольно скептически к словам Хоруса, но, когда его взгляд упал на карту с рисунком наковальни, она буквально впиталась в него.

Проснувшись ночью в своей постели, Шпильман подхватил рисунок маски с тумбочки, после чего он прям посреди ночи помчался в свою мастерскую.

ТЕПЕРЬ он знал, как можно воплотить рисунок в реальность! И ему не терпелось, благо гипс с него сняли буквально вчера...

***

Только начав читать последнюю книгу, я понял, вот оно! Это было то, что я искал. Сон мастера замков: «Порции и пропорции».

Именно так называлась потертая книга на обложке которой красовалась цифра два. Второй том труда некой Терезы Гальмье был посвящен общим мотивам во снах ремесленников.

— Было бы интересно почитать первый том, — с предвкушением потерев руки.

Благодаря пониманию Архидемона, я сумел вычленить главное между строк. Стук не терпит печатей и уединения. Он радостно звучит, выманивая нас из безопасности невежества. Именно так звучала концепция стука, но, чтобы пройти по этому пути, мне еще требовалась первая истина.

— Фронтиспис рассечен бритвой, — удивленно моргнув, читаю бессвязную на первый взгляд фразу. — Вот только почему мне кажется, что это имеет смысл?

Покачав головой, решаю пока отложить это на потом. Эта фраза никак не связана с истиной стука, по крайней мере мне так показалось. Продолжив читать, понимаю, что во втором томе мадам Гальмье рассматривала не так много сновидений, зато она с охотой делилась собственными затейливыми теориями.