Адская нажива

Что с тобой стало, Нико? Ты ведь никогда не врал! Даже по мелочи, никогда!

- Может, мне и к тебе это применить? – в ярости воскликнул Гвахария, - Живо у меня запоешь, все выложишь!

- Николай!

От этого оклика у Гвахария сердце упало куда-то в пятки. Он принялся озираться, и первое, на что упал его взгляд – большое зеркало в простенке между книжными шкафами. В его глади Нико едва узнал самого себя: бледный, темные глаза пылают яростью, зубы оскалены в усмешке, ноздри раздуваются от гнева. За спиной у него стояла, прижав руки ко рту, Маргарита, и смотрела то на своего жениха, то на отца, голова которого была оплетена зелеными лентами, протянувшимися из гримуара.

- Маргарита...

Ни Гвахария, ни Добролюбов не успели ничего сделать, как девушка бросилась к гримуару, видимо, надеясь освободить отца из зеленых магических пут.

- Маргарита, нет! – крикнул Нико, но было уже поздно.

Яркая вспышка зеленого света озарила комнату, девушка вскрикнула и, отшатнувшись, без чувств упала на ковер. На руке ее красовалась черная отметина.

Гвахария готов был поклясться, что в тот момент, как девушка прикоснулась к книге, он ощутил вспышку такой невероятной ненависти, какую никогда, наверное, не чувствовал. Нечеловеческая, древняя ненависть.

- «Это книга,» - понял Нико, - «Книга ненавидит Маргариту!»

Внезапное озарение посетило его – это из-за девушки книга не хотела слушаться его! Из-за того, что но думал только о своей невесте, отдал душу ей, а не фолианту!

Нико и Сандро бросились к Маргарите, не заметив, что в момент, когда книга поразила девушку, зеленые путы спали с разума ее отца и он, ошарашенно озираясь, опустился в кресло.

Словно не понимая, где он и что происходит, Штаркман бормотал:

- Что сучилось?

Нико не слышал его: он в ужасе пытался привести Маргариту в чувство. Ему вдруг стало плевать и на книгу, и на виселицу и на все, что угодно – лишь бы только его возлюбленная была жива, лишь бы книга не убила ее. Наконец, ресницы Маргариты затрепетали и распахнулись.

Нико с облегчением вздохнул – жива!

Но только придя в себя, Маргарита поспешно отстранилась от своего жениха, в ужасе глядя на него.

- Не приближайтесь!

Затем, чуть покачиваясь, она поднялась на ноги и подошла к отцу, опустилась на колени возле него, положила руки ему на плечи.

- Папенька! Вы в порядке?

- Ах вот вы где, Николай Тенгизевич! – в дверях библиотеку показалась дородная фигура Софьи Константиновны. Госпожа Штаркман выглядела очень обеспокоенной.