Адская нажива

Даже не удосужившись проверить кабинет (одновременно бывший и лабораторией и библиотекой) ребята заперли двери и отправились на первый этаж, где в каморке дежурного их ожидала припрятанная баклажка вина. Они надеялись хорошо провести ночь, и это им почти удалось. Надо сказать, перепились господа знатно – так, что заснули мертвецким сном, и разбудить их смогла только прибывшая по вызову бригада пожарных.

Ведь студенты не знали, что оставленная на краю стола керосиновая лампа ближе к часу ночи, от внезапного порыва ветра из окна, упадет прямо на деревянный пол, и разобьется… Разольется керосин, а маленький огонек превратится в ревущую стихию.

Аудитория выгорела почти целиком. Хорошо, что хоть на этаж пламя не перекинулось, а то бы весь Университет выгорел. Но Гвахария узнал обо всем этом только рано утром, когда пришел на занятия и встретил улыбающегося Добролюбова.

– Твоя проблема решена! – Радостно объявил тот. Нико насторожился. Весь о пожаре донесли до него однокашники, но очень вскользь.

Якобы, что-то где-то сгорело ночью, но в целом, и черт с ним. Гвахария не придал тому значения, но услышав слова Александра, насторожился.

– В каком смысле? – Переспросил.

– А ты не слышал? – Спросил Добролюбов. – Гнедина отчисляют.

– Как так? Почему? – Удивился Гвахария.

Глава 20

– Вот ты тетеря глухая, – засмеялся Александр. – О таком-то грех не знать. В деканате такой скандал сейчас подняли – земля дрожит. Этот придурок первую аудиторию вчера сжег. Представляешь?

Нико замер, как громом пораженный.

Стараясь утаить растущее волнение, сказал:

– Вот это да! Гнедин хоть и идиот, но в пиромании никогда не был замечен. Как это случилось?

– Очень просто. Уже «служебку» провели, и выяснили что этот придурок перепился как скот, да и оставил в аудитории керосиновую лампу. Он же вчера дежурным был. Спьяну забыл погасить огонек, а из окошка ветер подул, лампочка – хрясь! Разбилась. Ну и добрый вечер.

Гвахария замер, как громом пораженный. По телу пробежала дрожь.

Ладони вспотели. Ему сделалось не по себе.

– Да, – как ни в чем небывало, продолжал Александр, – его видели. Первокурсник, Николаев что ли его фамилия, мимо шел, и заметил, как тот вечером запирал аудиторию. Эй, Нико? Ты чего побледнел? Обрадовался, что ли?

– Извини, Сандро, – деревянным голосом проговорил Гвахария. – Мне нужно идти.

– Э, ты куда? Постой! Что такое?

Но Нико его уже не слушал. Развернулся, и побрел по коридору на негнущихся ногах.