Адская нажива

Однако, мастер Филипп мог видеть не только настоящее и прошлое. Теперь он заглядывал в будущее выскочки, и на улыбка на лице колдуна становилась все шире. На темный бархат стола упали Десятка мечей, предсказывающая крах, Повешенный, обозначающий позор и… мастер Филипп приблизил последнюю карту к глазам, словно не веря своей удаче. Сама судьба обещала полную победу над этой наглой вошью! На мягкий бархат стола легла последняя карта - Смерть.

К концу дня Добролюбов едва мог стоять на ногах от усталости – проклятый Дементий загонял его, как савраску.

Лишь к позднему вечеру, когда ужин для слуг уже давно был окончен, Александр пришел к двери кухни, чтобы получить хоть какой-то еды – за весь день он так и не имел возможности хоть как-то перекусить. На стук высунулась недовольная круглолицая кухарка.

- Чего пришел? Дементий Юрич не велели никого кормить после ужина!

Тетка тут же попыталась захлопнуть дверь перед лицом Добролюбова, но тот, просунув ногу в проем, не дал ей этого сделать. Александр уже настолько вымотался, что мысль о том, чтоб засыпать голодным, окончательно выбила его из колеи.

- Мать, дай хоть немного еды! – взмолился он.

- А ну, иди отсюда! Оконный – тетка в страхе дергала дверь, пытаясь захлопнуть ее, - Иди, иди, а то Дементия Юрича позову!

Перспектива еще одной встречи с этой свиньей совершенно не улыбалась Сандро. Признав свое поражение, он убрал ногу, и дверь кухни со стуком захлопнулась прямо перед его носом.

Измотанный, голодный, Добролюбов вышел на крыльцо черного входа и уселся на ступеньку.

Вечер был свежий, в воздухе уже чувствовалось что-то весеннее. Черное небо раскинулось над безмолвным парком, а в небе мерцали мириады холодных звезд. Добролюбов сидел, запрокинув голову, и смотрел на это бархатное небо, на дымчатый пояс Млечного пути, протянувшийся прямо над его головой. В груди словно бы снова что-то заныло, напоминая, что чего-то там теперь недостает. Где-то теперь его душа? Где забравшая ее вампирша? По чему он больше скучает: по душе, или по ее новой хозяйке?

Добролюбов поежился от ночной прохлады.

В животе забурчало от голода.

- Эй, - тихонько позвал кто-то от крыльца.

Александр обернулся. В дверях стояла, кутаясь в шерстяной платок, молодая девушка в платье кухарки. Она тихонько подошла и опустилась рядом с ним на ступеньку. На минуту Добролюбов залюбовался ею – она была вылитый ангелочек: большие голубые глаза, маленький вздернутый носик, пухлые губы, хрупкая, легкая. Словно барышня, а не кухарка.