Адская нажива

У некоторых девушек, кто туда ходит, уже и румянец с лица сошел, слабые, бледные.

- «Не иначе, наша нечисть промышляет», - подумал Александр.

- Да еще и шерсть эта… - продолжала девушка.

- Какая шерсть?

- Да горничные все время находят клочки белой шерсти по углам, хотя у Ее Величества в ее положении открылась аллергия, и велено было убрать всех животных из дворца. Откуда берется – непонятно, наверное, подбрасывает кто-то со злодейским умыслом.

- Это у кого же такой умысел может быть? – притворно удивился Александр, надеясь выведать побольше.

- Да откуда ж нам знать? По правде, Ее Величество много кто не любит, но чтобы такое делать… - Мария покачала головой, - надо совсем извергом быть. Может, это тот безбожник-колдун? Говорят, правда, что он, наоборот, защищает Их Величеств… - девушка еще плотнее укуталась в платок и встала со ступеньки.

- Засиделись мы с тобой, Александр, если кто увидит – Дементий завтра три шкуры спустит.

Александр улыбнулся девушке и легонько сжал ее руку.

- С тобой почему-то мне спокойнее стало, - улыбнулась Мария, и вдруг порывисто привстала на мыски и чмокнула его в щеку, а потом, захихикав, убежала.

Александр задумчиво смотрел ей вслед, собирая воедино все, что она сказала. Вот и воровка, разговор которой он подслушал днем, больше смерти боялась идти в ночное время в господскую часть дворца. Что же это за чудище такое притаилось рядом с императорской четой?

Добролюбов проснулся затемно, от того, что кто-то тряс его за плечо.

Кое-как, спотыкаясь, Добролюбов вышел следом за Вольским из лакейской спальни, на ходу соображая, что, наверное, поймали вора, которого он уличил сегодня утром.

Однако, Вольский, не говоря ни слова, протянул ему какой-то обрывок сырой ткани, и принялся чиркать спичками в попытках зажечь сальную свечу.

- Ну что, поймали? – в нетерпении спросил Сандро.

- Вели от самой спальни, - ответил Вольский, и только тут Александр заметил, что тот сильно нервничает, - да не довели.

- В смысле? – не понял Добролюбов.

- А вот в таком смысле. Зашел в бальную залу – и словно испарился! Словно и не было его никогда.

- Так может, сбежал?

- Исключено. Некуда, да он и украсть ничего не успел. Осталось только это, - и Вольский кивнул в темноте на тряпку в руках Добролюбова.