Адская нажива

Да и до роковой встречи с Гвахария, вообще толком и не знал, что все это, оказывается, может быть настолько реальным.

– Нет. – Отрицательно помотал головой.

– А я думаю, знакомо, – улыбнулся Изотов. – Зря вы меня за дурака держите, батенька. Прекрасно ведь понимаете, что грозит вам виселица, ни больше ни меньше.

Глаза Добролюбова сделались круглыми.

– Что? Виселица? – Панически подумал он. – Но ведь…

Слов больше не осталось. Голова в тот момент сделалась пустой-пустой. Он почувствовал необыкновенную легкость в теле.

Больше его ничего не тревожило. Только маячило перед ним кровавое слово «Виселица».

– Так бесславно закончить жизнь, – думал Добролюбов. – Жаль. Как же жаль. А ведь не успел толком сделать ничего. Ой, и влип же я, батеньки…

– А ведь я мог бы помочь, – с горечью проговорил Сергей Акакиевич, – Только если вы согласитесь сотрудничать. Назовете мне своих подельников. Вы ведь были не одни, так ведь?

– Не было никаких подельников, – Буркнул Добролюбов.

– Вот как, – Изотов сделал заинтересованное лицо.

– Вы заговорили, это уже хорошо.

– Манлиев! – Крикнул он кому-то в коридор. Дверь тут же отворилась, и в кабинет заглянул полицейский.

– Слушаю, ваше сиятельство! – Отчеканил тот.

– Позовите мне писаря, – Велел Изотов, и спросил, уже обращаясь к Добролюбову, – Вы ведь не против присутствия писаря?

Тот отрицательно помотал головой.

– Ну вот и славненько. Итак, как же вы оказались в том игорном доме? Как пришли вы к колдовству?

Но Добролюбов молчал.

– А ведь знаете, – продолжил чиновник, – колдовство – оно душу-то портит.

Разъедает. В какой-то момент черные силы вас окончательно доконают и вы просто умрете. Облегчите себе жизнь, расскажите нам.

В дверь постучали. После одобрительного крика Изотова, в кабинет вошел юноша в очках и с письменными принадлежностями под мышкой. Он без слов прошел к дальнему столику в углу кабинета, сел за него, достал перо.

– Пиши, – скомандовал ему Изотов. – «Добролюбов Александр Николаевич, второго февраля, тысяча восемьсот восьмидесятого года рождения…».

Сандро напряженно думал, как теперь выпутаться из сложившейся ситуации. Бежать? Нет смысла. Врать? Похоже, особо тоже. Выбрать вариант просто молчать – кто его знает, чем может кончиться.

– Есть еще один, – подсказал внутренний голос. – Признайся во всем. Возьми вину на себя.

Добролюбов сомневался. Нет, он с самого начала не собирался никоим образом упоминать имя Гвахария. Но тут, просто приплести себе все произошедшее выглядело бы очень странно.