Адская нажива

Как же, знаменитые «тринадцатые» - лучшие из лучших. Бесоборцы. Пред их карающей дланью дрожит всякая нечисть. Колдуны и еретики разбегаются прочь, роняя свои богопротивные причиндалы. А лучше – сами вешаются, и сами себя сжигают.

Изотов даже тихонько засмеялся. Так ему понравилась его шутка про карающих себя ведьм.

Но, надо сказать, все сотрудники Тайной оккультной канцелярии владели магическим искусством, в каком-то смысле. А ведь как иначе бороться с колдовством, если не имеешь о предмете ни малейшего понятия? Естественно, всяких тварей своими руками они не призывали – такого не позволил бы Синод.

Но, владели, что называется, ритуальной магией. Умели работать с волшебными «артефактами» и книгами, знали древние манускрипты и так далее. Тринадцатое отделение занималось же расследованием «особой» категорией преступлений, связанных с оккультизмом и эзотерическим знанием. К ним попадали только самые запутанные дела, так сказать, «повышенной сложности». Всякой ерундой типа поимки деревенских бабок-гадалок или изгнания злых духов, упырей и прочей мелочи занимались нижестоящие отделения. В народе о деятельности Тайной оккультной канцелярии, или сокращенно, ТОКа, знали мало. В основном потому, что подобные вещи держались под запретом, как и само ведовство в Российской Империи (что каралось смертной казнью, между прочим). А даже если что-то и просачивалось в прессу, то очень быстро подчищалось. Ибо зачем простому люду знать о чертях, призраках, демонах и прочем таком? Вот именно, не за чем. Люд должен к церкви обращаться и Царя-батюшку чтить. Народу сплочение нужно, и именно сейчас. Времена нынче неспокойные. Всякая шваль к власти рвется. Меньшевики, эсеры, большевики – поди разбери. Разумеется, их деятельность добавляла отделению работы, что ни говори.

Вышеупомянутый Глоссер Аркадий Николаевич состоял в чине начальника тринадцатого отдела, или, как говорили меж собой, «тринашки». Он был человек строгий, можно сказать, тиран. Подчиненных держал в «ежовых» рукавицах.

Особенно доставалось Изотову, как первому заместителю. Часто – несправедливо, потому Сергей Акакиевич имел на начальника нехилый такой зуб, и за глаза, но не при подчиненных, называл его не иначе как «хорек». Глоссер, в оправдание своего прозвища, был умен. Достаточно хитер. Амбициозен. Не так-то просто было к нему подкопаться – иначе как за столько лет, сумел он удержаться на своем месте. Но Изотов был терпелив, и умел ждать.