Адская нажива

Он привязал конец веревки к железной скамье неподалеку (конечно, не очень надежный вариант – мало ли кто захочет ее обрезать? Но выхода другого не было – не тащить же лестницу) и поднял решетку. Снизу, из глухой темноты пахнуло сыростью и тухлятиной. Добролюбова аж передернуло, к горлу подкатила тошнота. Пожалел он в тот момент, что не сообразил натянуть на лицо какой-нибудь платок, чтоб не так сильно беспокоил запах. И вообще подготовился плохо – перчаток, чтоб не стереть в мясо ладони о веревку тоже не взял. Ну да что уж теперь-то думать? Добролюбов опустил вниз конец веревки, приладил к поясу фонарик, и собрался было спускаться.

– Погоди, – скомандовала вдруг все это время молчавшая Пиковая дама. Александр, надо сказать, к этому времени про нее и думать даже забыл.

– Что такое? – Спросил.

– Ну-ка, иди сюда, – отозвалась старуха.

Сандро хотел было сопротивляться, но Анна Федотовна вдруг как-то неестественно вытянулась и зашипела. Старушечье лицо исказила жуткая гримаса, когтистые руки потянулись к его горлу.

Он испугался. Отшатнулся.

– Вы чего это удумали?!

– Отвод глаз, – укоризненно произнесла она, и в миг ее лицо сделалось нормальным. – Или забыл?

– А. Точно. – Он выбранил себя за рассеянность. – Простите.

Добролюбов уцепился за веревку, и присел на край колодца. Уперев ноги в сырую, склизлую стену, он начал спуск. Двигался аккуратно. Приходилось изрядно напрягаться. Старая кирпичная кладка скользила под подошвами. Того и гляди можно сорваться и упасть. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он опускался в черную бездну.

Колодец был узок. Локти и плечи шаркали о стены. С каждым «шагом» вниз зловоние становилось все сильнее и сильнее. Добролюбов упорно спускался, чувствуя, как начинает болеть все тело, и ладони жжет огнем. Очень «к месту» заныла рана, нанесенная демоном. Ему пришлось приложить всю силу воли, чтобы не дать ноге соскользнуть – иначе бы точно шандарахнулся вниз. Темнота росла по мере уменьшения «четырехугольника» неба над головой. Александру становилось жутко. Наконец, послышался шум воды. Осторожно опустив ногу, почувствовал, как холодные потоки коснулись носка сапога. И вдруг его охватила настоящая паника. Ладони вспотели. По спине пробежали мурашки. Он сжался в комок. Ему хотелось все бросить, лезть обратно, наверх. Только не сюда. Только не в эту тьму.

– Спокойно, мой леденчик, – знакомый голос ласково проник в его мысли, и как будто притушил ужас. – Опускайся, тут неглубоко.

Послушный, он встал на дно, и отпустил веревку.