Квартал

Да и сейчас верно не знает. Почему ковбой так просто отпустил его? Почему не доложил Йотуну? Или в Кухне раздор и вражда? Не оттого ли и обида Мальборо, и его речи про служение… Может сам он вдруг ощутил себя слугой? А что же тогда сам Пьеро…

— Франт, — спрашивает он вдруг, — Кому ты служишь?

— Никому, — невозмутимо отвечает Франт, — Хотя зависит от того, что ты под этим понимаешь.

— А Яков кому-то служит? — не унимается Пьеро.

— Полагаю, нет. Но, это опять же, вопрос терминологии. Служить можно по-разному. И не всегда это означает быть чьим-то слугой.

Можно, например, оказывать услуги.

— И ты оказываешь?

— Да.

— Кому же?

— Квартире, тебе, Тем-что-в-форме… Список большой, — Франт щурится и сжимает губы, словно считает в уме.

Пьеро замирает, как вкопанный.

— А Те-что-в-форме в этом списке откуда? — мрачно интересуется он.

— Я Ловчий. И Кожаный тоже. Иногда так выходит, что наши интересы с Муниципалитетом совпадают.

— И вы отдаёте им тех, кого ловите?

— Отдаём.

— Как-то это неправильно… — после недолгого раздумия тянет Пьеро.

Где-то внутри него пробегает какое-то неприятное странное чувство, природу которого он сам определить не в состоянии. Как может быть так, чтобы Ловчие работали с Муниципалитетом… Нет, может быть конечно… Муниципалитет и расселением руководит. Но не так же спокойно и открыто об этом заявлять.

— Возможно, это неправильно. Но иногда определить это весьма сложно, — заметив его замешательство, продолжает Франт, — Обычно так и происходит, когда человек взрослеет и перестаёт видеть мир черно-белым.

— А как же тогда понять, что делать?

— Знание приходит с опытом. Поэтому никто не обходится без ошибок.

— И ты ошибаешься?

— Конечно, — отечески улыбается Франт, — Но уже реже, чем раньше.

Как-то совершенно неожиданно они оказываются на улице торговцев колдовством. Бумажные фонарики раскачиваются между домами, как огромные отъевшиеся светлячки. Квартальных здесь удивительно много, словно всем вдруг понадобились амулет или пророчество. «И верно… Передел скоро» — догадывается Пьеро.

Не одному же ему тревожно и неспокойно от этого события. Среди толпы он замечает Горжетку и машет ей, но она не замечает, поглощенная изучением чьей-то витрины. Возле лавки Рики-Тики-Тави плотной меховой массой колышатся криводомцы, которым тот пытается что-то громко растолковать. Квартирантам с мопедом с трудом удаётся пробиться к порогу. Рики-Тики-Тави пускает их внутрь и сам торопливо просачивается следом, отирая несуществующий пот со лба.