Квартал

— Всё будет в порядке, мальчик мой, — невозмутимо шелестит он, — Всё успеется, не надо ни за кем посылать!

— Но как же…

— Тш-ш-ш! — Пыльник наклоняется к Пьеро, приложив палец к губам. Его глаза, один из которых подведен густым трауром, повисают напротив лица квартиранта, — Все успеется. Держи конфетку, — Хозяин Сизого достает из рукава леденец на палочке в бумажной обёртке. Пьеро обречённо принимает угощение.

— Вообще-то я уже не маленький, — уточняет он.

— Сладкое иногда помогает при волнении, мальчик мой, — Пыльник многозначительно качает головой, — Даже таким старикам, как мы.

***

Пыльное сутолочное месиво кружится и танцует вокруг в замысловатой темноте. Хитрые подковерные тайны ползут по воздуху, как пронырливые змеи. Их гибкие чёрные тела извиваются и гнутся, сворачиваясь в петли, будто толстые резиновые провода. Пылинки оседают на них и прилипают, покрывая тёмную гладкость кожи медленной простыней, похожей на сахарную пудру. Как давно он не видел сахарной пудры? Может быть, с детства? А когда оно было? Поди вспомни… Может быть в тот далёкий день, когда была приторная зелёная трава и яркое пышущее карамелью солнце? А был ли он хотя бы тогда по-настоящему ребёнком? Наверное, все же был.

Кажется, тогда все было хорошо. Последний раз.

Он открывает глаза. Сумерки как-то по-особенному сгущаются в ущельях улиц. Мальборо обнаруживает себя на задворках Кривощеной. Возле него сидит посеревший от старости Табак и озабоченно помахивает над ним веником, как опахалом.

С веника сыплется подозрительный сор.

— Перестань, — устало бросает Мальборо в пространство. У него нет сил даже приказывать, но Табак слушается и так, откладывает в сторону веник и молча протягивает ему прикрытый тряпицей стакан. В стакане маслянисто колышется темно-красное содержимое, пахнущее железом. Ковбой качает головой, — Спасибо. Не стоит.

Губы Табака медленно жуют беззубую пустоту, словно он пытается сказать что-то, но не может нащупать в себе голос. Посидев так какое-то время, он подносит стакан к губам, проваливающимся в темное отверстие рта, и выпивает его залпом, сделав один могучий глоток.

Тощее горло его даже раздувается на мгновение от такого объема жидкости, а кожа становится будто ещё более серой. Мальборо осторожно приподнимается с ящиков, на которых сидит, привалившись к стене. Табак закрывает и снова открывает мутные подвижные глаза и медленно с хрипом и кашлем произносит, — Передел нач-чался. Тебе пора.