Квартал

В зубах под тенью шляпы дымится сигарета.

Хлопает входная дверь.

По-звериному тощий подросток с прыщами на плечах умирает. Из сигаретного пепла восстает смоляной феникс — Мальборо.

Сегодня с ним нет ни Лепры, ни Козы, ни Грема — никого из гвардии, одним словом. Ещё накануне он отослал их работать одних. Решение не самое разумное, но необходимое. Их плешивые образы слишком уж плохо на него влияют, выедают изнутри что-то едкое и крепкое, как табак паршивца Зрячего. Любому нужен отдых от такой компании, даже в ущерб делу.

Мальборо бредёт по смежным балконам и галереям, пока не спускаясь на улицу, в голодраный ад низов Высокого Квартала. На узких мостиках его сторонятся и пропускают, вжимаясь в стены и перила. Он сосёт из этих тщедушных незнакомцев их страх и убожество, а из иных всасывает и более весомое имущество.

На одном из повисших над землёй перекрёстков его пытаются столкнуть вниз помоечно-яркие наивные мятежники, но выскальзывающий из рукава в крепкую ладонь шкурник быстро лишает их чрезмерной уверенности.

Наблюдая за коротким крикливым полётом горе-террористов до земли, Мальборо чувствует себя санитаром Высокого Квартала. Нищие снизу апплодируют ему, сдирая с болезненно кряхтящих неудачников ботинки и прочую сколько-нибудь ценную фурнитуру. Он картинно кланяется, снимая шляпу, и движется дальше. Цель слишком ощутимо пульсирует там, впереди… Хотя спешить и некуда.

Внизу становится медно и зловонно, земля поднимается, постепенно приближаясь к поверхности мостов. Высокий Квартал перерастает в Кривощеную улицу.

Решётки водостоков ржавеют в тени домов, плохо отчищенные от запекшейся крови. Обычно такая грязь случается ближе к Красной луне, но, как видно, нынче Табаки готовятся к исконному празднику загодя. Мимо Мальборо прошмыгивают несколько Порохов, кивая тюбетейками, слишком большими для усохших голов. Почти в каждом доме здесь — лавка, торгующая лёгочным порошком на развес. На Кривощеной его курят все. Усыхают сильнее, но курят, закладывая свои лёгкие в качестве будущего сырья. Мальборо нахлобучивает шляпу посильнее. Эту улицу назовут привлекательной разве что обитатели Падальска — она вполне подстать их экономическим предпочтениям. Сапоги хлюпают в неясной жиже, заполняющей вмятины на мостовой. Она стекает бурыми ленивыми потоками сверху, скапливаясь в начале улицы в тёмную сытую лужу, в которой, говорят, водится упырь. Мальборо наверняка знает, что упыря там нет. Но не спешит разубеждать в этом широкую общественность.