Квартал

— Как же так? — удивляется Миккель, — Я и письмецо прелестное написал, все чин по чину, по порядку, как полагается…

— По порядку? — не выдерживает Яков, — Да где же это видано, чтобы три Дома разом четвёртый к союзу склоняли?

— А ты чужому делу не завидуй! — огрызается Хозяин Криводомья, приглаживая рыжие пряди. В обрамлении оранжево-полосатого воротника голова его похожа на костёр. Пьеро бросает на него подозрительные взгляды, и Миккель, заметив это, пощелкивает пальцами хитро и недобро, улыбаясь ему.

— Тихо вы оба, — примирительно раскашлявшись, хрипит Стерх, — А письмо я твоё все же приму, так и быть.

— Если продавал братьев старших… — начинает Яков.

— Продаст и младших, — неожиданно заканчивает за него Мальборо, — К чему тебе письмо лжеца, мудрый Стерх?

— Меня обвиняют во лжи, вы слышите? — театрально изумленный Миккель вскакивает с места, бряцая цепочками часов и амулетов, — Где это видано, чтобы в почтенном Доме…

-… водилась вонючая лисица, — язвит Яков, поднимаясь ему навстречу.

Пьеро вжимается в угол. Стычка, по его ощущениям, близка, как никогда. Он видит краем глаза, как напрягается Мальборо на своём стуле, напружинив колени; как Миккель слегка отводит за спину полусогнутую руку и как Яков делает почти то же самое, но чуть погодя. От мысли, что, похоже, он один оставил все, чем можно резать и колоть на столе, Пьеро становится вдвойне жутко. С другой стороны, если бы и не оставил… Много ли от него толку, чтобы драться наравне с Яковом?

— Меня оскорбляют в присутствии почтеннейшего из Хозяев, — срывающимся голосом сообщает в пространство Миккель.

Стерх безмолвствует.

— Это лису сейчас оскорбили, — предполагает Мальборо, — Сравнив с лжецом и перелéтом.

Миккель бледнеет и заламывает руки, делая шатающийся шаг вперёд. Его движения кажутся так естественны, что сразу и не заметишь, как в манжете вспыхивает тягучая молния ножа. Пьеро видит, как, словно в замедленной съемке, рыжий движется вперёд в стремительном фехтовальном выпаде, вспарывая воздух.

Время становится липким и холодным, как тело чешуйчатого пещерного зверя. Мальборо вздрагивает, пытаясь исчезнуть с пути лезвия, но его движения кажутся такими же медленными и при этом куда более бесполезными. Он тоже оставил оба ножа на общем столе. Чёрная толстая кожа защитит от удара и пореза, но едва ли спасёт от смертельного короткого укола…

Нож Миккеля замирает, не дойдя до его груди чуть больше ширины ладони.